Китлинский - Клан – моё Государство 5

Игорь был при смерти. Елена поняла это сразу, как только вошла. Его лицо было иссини серым и отдавало восковой тенью. Маска смерти, как прозвали в народе. Он надрывно и тяжело дышал. Ещё она поняла, что его оставили умирать одного, в одиночестве. Так ей подсказывало чувство.

В реанимации появился главврач и на её вопросительный взгляд тихо сказал:

– Осталось около часа. Пошло реактивное накопление продуктов распада. Это не замедлить и не остановить. Перестали работать внутренние органы, кроме сердца. Оно у него очень сильное, но мы бессильны,- он посмотрел на данные кардиографа и вышел.

Комок подступил к горлу, Елена сжалась от боли и накатившего чувства безысходности.

Веки Игоря задрожали, и он открыл глаза. Всмотревшись в сидящую рядом он, между вздохами, произнёс:

– Девочка, тебе не надо было сюда приходить. Смерть не то, что надо оставлять в памяти. С этим тяжело жить.

– Это уже не будет иметь значения,- ответила она.

– Для меня. Для меня это не будет иметь значения. Я давно мертвец,- он смолк, собрался с силами и выдавил из себя с хрипом:- Лена, прошу тебя, уйди. Я должен уйти сам. Один. Так надо. Прошу!

Она положила его руку поверх простыни, встала, наклонилась и поцеловала его в губы, после чего покинула реанимацию. На улице она разрыдалась. К ней подошла жена Игоря, обняла и отвела в лесок рядом, где, как выяснилось, давно находились дети и внуки Игоря, многочисленные родственники.

Через час к ним вышел главврач и сообщил, что для Игоря Григорьевича Карпинского жизненный путь закончен. Домой Елену проводил Павел, который находился у больницы, и которому было по пути. Она его поблагодарила и ушла в дом. Павел заглянул за летнюю кухню, где сидели три брата.

– С утра,- сказал он Алексею,- жду тебя на кладбище.

Алексей кивнул. Павел постоял немного и ушёл.

Один из Бесов исчез и появился со стаканами и бутылкой водки. Разлили на троих, выпили, потом сошли на берег и стали ладить большой костёр.

На похороны съехалось всё население трёх окрестных посёлков. Было не протолкнуться. Со стороны авиа городка подошла колонна офицеров, одетых в парадную форму, под командованием командира дивизии, что заранее ни с кем не было оговорено. Они остановились поодаль на центральной улице посёлка. Первые четыре ряда лётчиков были вооружены карабинами. Сзади колонны ехали два автобуса с духовым оркестром дивизии.

Для разговора с ними отправили Павла. Вернувшись, он сказал, что военные категорически настаивают на своём участии, аргументируя тем, что Игорь единственный в округе участник войны, а их дивизия прошла её от первого до последнего дня, и запретить им участвовать в похоронах солдата не вправе никто, даже родственники. Ко всему они предложили, либо: нести до кладбища на руках или на артиллерийском лафете, который есть и будет доставлен немедленно. От лафета отказались и после недолгих переговоров разбили путь до кладбища на четыре равные части. На первом понесут мужики посёлка, на втором военные, на третьем стрелки из охранного корпуса "семьи" и на последнем родственники.

Упёрлось в музыку. Ещё при жизни Игорь велел хоронить его без прибамбацев и похоронного марша. Командир дивизии, выслушав Павла, согласился, но твёрдо заявил, что на своём участке пути военные понесут под "Прощанье славянки" и это не вызвало возражений родных.

Лётчики ушли стройной коробкой к клубу, где начинался их участок пути, и там выстроились в парадные шеренги с развернутыми знаменами страны, авиации и своей дивизии.

Два часа процессия двигалась к кладбищу. Там военные дали из карабинов три залпа, и сразу же над головами присутствующих прошёл самолёт-истребитель Лагг-3. Он дал круг, покачивая в прощании крыльями, и скрылся за горизонтом.

От кладбища все вернулись к клубу, где на столах сколоченных из досок была расставлена поминальная трапеза. В пути к Сашке подошёл Пешков. Он был в военной парадной форме.

– Извини, Александр! Это я их привёл. Хотя они сами, узнав, кто умер, готовились прийти.

– Ничего,- ответил Сашка.- Игорь себе не принадлежал. Не извиняйся. Всё путём.

– Передай от меня соболезнования супруге и детям.

– Хорошо. А ты разве на поминки не останешься?

– Они организовали в авиа городке.

– Сбросились?

– Частью командование, остальное бабы организовали. Под одним все ходим. У них к смерти, сам знаешь авиацию, отношение особое.

– Передай комдиву спасибо и скажи, что раз так, то к четырём часам я к ним наведаюсь.