Китлинский - Клан – моё Государство 5

– Вы знаете, что у нас многонациональный состав? Есть ребятки и из бывших союзных.

– И это прекрасно. Не хотите ли вы всё собрать вновь до купы?

– А вы что по этому поводу думаете?

– Уж не знаю, что вам ответить. Я чётко знал для чего служу, не жалея сил и здоровья. Для того, чтобы по нашей земле не катилась война. А против человечества у меня рука не поднимется.

– Вот об этом им, детям, и надо поведать. Я об этом знаю только из кино. Они, конечно, всё просмотрят сами, у нас уйма хроник. А в воспитании надо без фальши. Они же её нутром чуют. Кто кроме вас без фальши сможет? Главное без прикрас. Откровенно. Да так, чтобы у них в головах была сумятица, чтобы слёзы из глаз и комок к горлу.

– Как-то повторяли по какому-то каналу интервью с Владимиром Познером, где он откровенно говорит, что не может простить немцев. И я не могу. Вот как он. Понимаю всё, знаю, что выглядит глупо, но простить не могу и забыть этого не смогу никогда. А вы уверены, что детям это знать необходимо?

– Уверен. Без ненависти не бывает прозрения и не бывает любви. Всё надо выстрадать.

– С этим соглашусь. И всё-таки мне надо время для обдумывания.

– Мы вас будем ждать и не станем торопить.

К Софье Самуиловне Гольшнейн Сашка пришёл через три дня после вызволения из шахтного завала. Одинокая еврейка, все родные и близкие погибли в годы войны, приехала в посёлок двадцатилетней девушкой после окончания горного техникума в Донбассе и прошла долгий путь от рядового маркшейдера до начальника ШОУ. Вышла в посёлке замуж за приблудившегося еврея, родила от него дочь и развелась, да он собственно был не против, исчезнув также неожиданно, как и появился. Она сама подняла дочь, сама вела хозяйство и уважалась в округе за крутой характер. Никогда не смотрела на ранги и била по физиономиям в споре без предупреждений, никогда не извинялась. Было дело, её за это снимали с работы и даже хотели судить, но…, но при советской власти отдавать женщину под суд за пощечину, данную мужчине, было не принято. Отдав работе без малого 50 лет, Софья Самуиловна жила на заслуженном отдыхе, как все старики на нищенскую пенсию, и в одиночестве. Единственная дочь вышла замуж в Москве и вместе с мужем, тоже евреем, эмигрировала в Израиль. Самуиловна уезжать категорически отказалась, хоть её и пытались упрашивать года три. Когда её допекли посланцы дочери до белого каления, она перешла на мат и прилюдно прокляла Израиль и всех кто там правит, добавив для присутствующих, что она этой землёй вскормлена, и это её Родина и менять её на вшивый Израиль не собирается. После этого её оставили в покое и полном забвении.

Софью Самуиловну Сашка уважал с детства. Он был пацаненок, когда ещё молодая она моталась по старательским бригадам на съемки золота. Тогда его приворожила её работа лотком. Это было искусство. Она так чисто отмывала, что бывалые мужики, старатели со стажем, хвалили её прямо в глаза и жалели, что при её характере и умении не даровал Господь родиться мужиком.

С распадом Советского Союза и неполадками в хозяйстве страны Сашка стал помогать многим. Особенно старикам. Самуиловна, как человек гордый, отказалась от всякой помощи, но когда её достал артрит сосудов кистей рук (профессиональное заболевание съемщиков и шлиховщиков связанное с долгой работой в холодной воде) Сашка доставил ей лекарства, которые сняли мучительные боли, она пришла к нему в тайгу с благодарностью. Случилось это в 1997 году. Она просилась в работу на подпольный промысел, но он ей отказал, предложив читать молодым девахам курс кройки и шитья, так как Самуиловна отлично шила. Она посмеялась тогда, но согласилась. В её небольшой мастерской собиралась вся женская часть посёлка, посудачить и что-то пошить.

В мастерскую и притащился Сашка.

– Привет, девахи!- сказал он молоденьким девицам, которые крутились перед зеркалом в холле, а в глубину крикнул:- Софья Самуиловна!

Из дальней комнаты вышла Самуиловна и, увидев Саньку, бросила одной из девиц:

– Марийка! Чай поставь,- Саньке кивнула.- Проходи, Александр, проходи. Был у меня Артёмович. Просьбу твою передал, и я её сполнила. Ты меня ему помочь определил из-за того, что он еврей?

– Какая вы, Софья Самуиловна, еврейка!!?? Бог с вами!! Да и он, скорее всего такой по крови, а по остальному…

– Всё ясно мне. Поддержу. Закон велит. Мы, чай, не в столицах, грустное от нормального отличать не разучились,- она улыбнулась, указав ему на стул.- Тебе, видимо, надо о нём мои впечатления. Так?