Китлинский - Клан – моё Государство 5

– А душа?

– Не знаю. Меня не учили общаться с душами умерших. Возможно, они как-то стираются перед уходом. По их поверью не должно остаться ничего, кроме серого пепла.

– Его тело кремировали?

– Да. В могиле урна с прахом.

– Где я могу ознакомиться с церемониалом? Мне надо хоть что-то узнать об этой системе.

– Знал, что тебя это заинтересует.

– Не хотел тебе говорить, но…, ты знаешь о ликвидационных отрядах в Китае в период культурной революции?

– Можешь мне про это не рассказывать. Я в курсе. Мне давал данные Дэн, когда я составлял программу для возрождения Китая.

– Я был командиром такого отряда. Скажи, Александр, тебе не бывает страшно?

– За прошлое – нет. Пока – нет. Он мне сказал, что этот страх обязательно приходит, когда встанешь у края. Почему спросил?

– Мне сейчас вдруг стало страшно. Не за себя, за тех, кто придёт к моей душе.

– Дам тебе письмо в Циньский монастырь. Там есть отшельник из Ла С Капи. Он знает, как делается церемониал.

– А сам ты мне его не можешь изложить?

– Могу, но прока в том не будет. Я всё делал под его диктовку, но это официальная часть. Внутреннюю он делал себе сам, так полагаю, и мне о ней ни пол словом.

– Ты уверен, что отшельник её знает?

– Уверен.

– Откуда?

– Один наш когда-то готовился на внедрение в США. Я был ребёнком. На всякий случай он прошёл программу обучения у этого отшельника и по дороге домой мне выборочно об этом поведал.

– Возраст отшельника?

– Твоих лет.

– А в Ла С Капи у тебя концов нет?

– У меня есть туда личный вход. Посторонних они не принимают и не впускают. Да то, что ты из Небесного монастыря определят мгновенно. Нечего тебе там делать.

– Это верно.

– Отшельнику скажешь, что пришёл от Ари Мэй Тиса.

– Ох, мне эта их многоимённость никогда не нравилась. И что это твоё имя обозначает?

– Родившийся завтра снег.

– Интересно они тебя назвали.

– А я пришёл к ним с серой аурой, со свободным языком и они во мне не смогли ничего увидеть. Подумали и назвали, что, мол, делать, если он закрыт. Родится завтра. А снег по двум причинам. Я с Севера и все мы уходим.

– Когда ты к ним ходил?

– После смерти Ло. В 1996 году.

– Ясно. Теперь я не знаю, брать мне его рукопись или нет. Без позволения, да ещё для меня чужого, нельзя.

– Это не рукопись. Он всё завещал моему брату для перевода с разрешением издать по желанию. Брат решил издать. Достояние обращенное можно брать всем.

– Ты подкидываешь мне, к тому, что уже собралось, ещё толику проблемностей.

– Только не говори, что не рад.

– Александр, я очень рад, что у меня есть над чем в тишине подумать. Одно знаю наверняка. Нет, ты мне не лжешь, но и правды не говоришь. Не тот ты человек, чтобы какая-то тайна прошла мимо тебя и осталась не востребованной. Ты в курсе, но по какой-то причине не хочешь об этом. Табу.

– Мимо меня прошло много тайн. Ты прав. Я не опустил ни одной. В дорогу взял всё. Но не все они мне раскрылись. Есть оставшиеся в сомнениях. Потому не оглашаю. В этом причина. Я у них многих вещей не понял. Делиться не понятым – вредно. Это внутреннее табу. Есть у меня древнейшие книги, которые написаны на ясном мне языке, но я их никому никогда не покажу, потому что не понимаю их содержания.

– Тогда коротко и конкретно.

– Они потомки иной цивилизации и, так повелось, не совсем умелые, потому что ассимилировали в свою культуру частицы веры и традиций тех, кто жил рядом. И при этом часть чужой веры взята для камуфляжа, чтобы сильно не отличаться. А что есть основа – хрен их знает. Пока я до этих высот не докопался. Но то, что они иные – факт. Больше того. В мире подобного нигде нет даже отдалённо. И сравнить не с чем.

– Очень оригинальна?

– Инородное что-то.

– Сразу приходит мысль об исчезнувших атлантах.

– Нам, Лин, не грозит быть ими в глазах потомков.

– Шутник ты тоже неизменный. Почему?

– Кариес.

– Ах!! Ну, конечно, же! Все ссылаются на значительные изменения зубов в черепушках человека, найденных в разных точках платы, а наши все будут со вставными,- Лин расхохотался.- Так что ты решил? Будет встреча или нет?

– А что решили стрелки?

– Все сто процентов за.

– Тебе лично это единогласие ничего не напоминает?

– Мне, Александр, это многое напоминает, но я – это я, а вы – это уже инородное, как ты выразился, и мне с моей горки многое уже не видно.

– Но у меня всё-таки спрашиваешь?

– Народонаселение…,- начал Лин, но Сашка его остановил жестом руки.