Китлинский - Клан – моё Государство 5

– Не надо. Если б не кто-то, то твои бы ему башку отвернули. Разве не так?

– Была у меня надежда мирно всё сделать, но уж очень там жирно просили, но кто-то нас опередил и эту жадную задницу грохнул.

– Хорошо. Тетрадку оставлю,- Павел встал.- Мне домой пора. Твоя половина не будет коситься?

– Поворчит малость, как водится, на то она и половина,- Сашка встал, и они покинули летнюю кухню.

– Молодец!!- Лин Ши крепко обнял Сашку.- Молодец! Я уже всё осмотрел.

– Извини, что не встретил, был на шахте лагеря. Сложная проходка,- оправдался Сашка.

– Даже хорошо,- итак узкие прорези глаз Лин Ши совсем сомкнулись.- Ты бы меня прогнал галопом, а так я всё спокойно объехал.

– Как долетел?

– Приехал, приехал! А как? Ну, какая в том разница?! Вот я перед тобой стою, живой и здоровый. Что ещё сказать,- Лин Ши слегка улыбнулся.- Я тебя должен был повидать. Обязательно. Да и на ваших хотел глянуть одним глазком.

– Я рад твоему приезду. Только осенью собирался в Европу, а ты спешил.

– В моём возрасте, Су Ди, уже никуда не спешат.

– Знаю. Не то я имел в виду.

– Это, да! Смена выросла и оперилась. Хорошая смена. Всё могут, и советов давать уже не требуется. Я не спешил, пока чувствовал свою необходимость, но времени мне отпущенного осталось мало, оно тает быстро, потому не хотел зря его транжирить. Не доберись я в обитель до сентября, придётся отложить возвращение в монастырь на год. Мне надо ещё в Пекин заехать, отчитаться и повидаться там кое с кем. Красивые тут у тебя места.

– Оставайся,- предложил Сашка.

– Не могу. Да и ты не смог бы променять родное на чьё-то красивое.

– Не смог бы,- подтвердил Сашка.

– Мой удел – солнце, небо и камень. Есть над чем поразмыслить.

– Чтобы ты сильно в небеса не улетел, я тебе дам для тренировки ума философский сборник одного нашего. Он уже умер.

– Вашу философию оставь себе. Нам, азиатам, тяжело понимать логические цепочки, которыми вы оперируете.

– Так он тоже был азиат.

– Кто по национальности?

– Отец у него кореец, а мать из народа Си. Кто он был сам по национальности иди определи, если он двадцать лет от рождения воспитывался в монастыре Ла С Капи, потом десять лет в российской императорской юнкерской школе разведки.

– Можно вписать в советские,- шутя, говорит Лин.- В прошлом Ла С Капи много темного. Наши предки враждовали и, если быть откровенным, ни в грош не ставили друг друга. Было взаимное неприятие учений, переходившее от слов к прямому насилию. И до сего дня последователи косятся при виде цвета одежд. Ты в курсе, почему у них серый?

– Цвет пепла.

– Жёлто-оранжевый – цвет буддизма, так как они считают себя детьми солнца. Наши носят голубой, считая себя детьми неба, а они серый. Цвет смерти. В те времена умерших, как и ныне в Индии, сжигали на кострах. Как он попал к вам?

– Вечное поселение после отсидки срока в лагере.

– Он познакомился с кем-то из ваших в отбытии?

– Да. И был у основания того, что тут удалось построить.

– Ты был его учеником?

– Учеником не был. Я был у него подмастерьем, но учили меня те, кто был у него учеником. Согласись, что это не одно и то же.

– Почему ты мне об этом не сказал раньше?

– Ты не спрашивал. Да и зверь привык охотиться, не подавая звуков.

– Плохо. Я чувствую, что сильно опоздал. Давно мне надо было сюда приехать. Кто есть из старых основателей сейчас?

– Уже все ушли, Лин.

– Вот видишь, какая плохая ситуация! Наверное, вернувшись в свою обитель, и там никого не застану из старших. Это больно.

– Ты сам давно старший.

– Для вас. А кто развеет мудрым словом мои сомнения? Кто выслушает мои мысли и даст совет мне?

– Камни, небо и солнце,- ответил Сашка.

– Ты сам-то прочитал?

– И сделал для тебя пометки.

– На каком он писал?

– На корейском. Есть также перевод на русский и немецкий. Мой брат сделал. Ещё есть перевод на наш семейный, но ты его не знаешь.

– Тогда лучше на корейском, если он был ему родным. Где его могила?

– В соседнем посёлке.

– Тогда я схожу к нему, прежде чем брать.

– Хорошо,- Сашка усмехнулся.

– Ты всё так же подтруниваешь над религиозными чувствами?- укорил Сашку Лин Ши.

– Я не изменился с тех пор, как мы с тобой впервые встретились в 1975 году в Лхасе. Вот уже тридцать лет знакомы, но…

– Да, водицы убежало много. До сих пор не могу тебя во многих вещах понять. Видимо, не дано. А возможно, не хочу. Не научился менять своих убеждений. Просто у тебя они другие, но они нам нисколько не помешали. Ведь так?