Китлинский - Клан – моё Государство 5

– Разве мы собрались, чтобы что-то изменить в самих себе?

– Мы были вместе, чтобы нас не сожрали с потрохами янки, эти любители кетчупов и горчиц.

– Ваши уже не хотят идти вместе? Или они собрались строить мир на планете с чисто китайской спецификой?

– Наоборот. Они так глубоко влезли во всё это, что национальное чувство отошло на второй план. Кстати, не без твоего влияния.

– Никуда оно не отошло. Оно продолжает сидеть в каждом из нас. Его не видно за делом, которое мы делали. В глубине души все мы националисты в лучшем смысле этого слова. И это прекрасно, это великолепно, это превосходно. Ведь высшей мудрости разума не существует. Мне приятно, как девице на выданье, что ваши это поняли и не постеснялись взять на вооружение, хоть ваши старики были против категорически, но Дэн Сяо Пин дал им по одному месту и они заткнулись. Мне жаль, что старики уходят, унося с собой мудрость, а мы остаемся на этой бренной земле, и нам предстоит долгий путь, в котором столкновений из-за национальной принадлежности быть не должно. Вспомни события в Руанде?

– Я тогда тоже был против, да и теперь червь сомнений грызет меня изнутри. Наверное, ты прав в своих обобщениях и всё у тебя верно.

– Не помирать ли ты собрался?

– О, нет!! Мне ещё столько надо успеть, я столько наметил сделать. Когда-то я бросил любимую филологию и пошёл в дорогу, не глядя на непогоду. У тебя есть время?

– Очень мало, Лин.

– Тогда я посещу могилу, а потом поговорим. Нам надо серьёзно поговорить о важных делах. Найди для меня завтра два часа.

– Хорошо, Лин,- ответил Сашка.

Они обнялись, и Лин уехал в "джипе" с одним из местных стрелков.

Сашка не верил в загробную жизнь души. Говорят, что это возможно, если ты прожил без греха. Но человек неверующий уже грешен, так как не обращается к Господу, пребывая в бренном теле. Отсюда исходит самый гнусный закон, взятый во многих странах за основу. Он гласит, что не знание закона не освобождает от ответственности. Глупо. Ох уж эти человеки. Мне жаль души людей до сего дня живущих в сельве Амазонки. Им никогда не попасть в рай. Весь их грех заключается в том, что их не научили общаться с Господом так, как это было придумано людьми где-то в Ватикане или ещё где-то. Ну не умеют они читать, и, стало быть, не смогут ознакомиться с Библией или Кораном.

Когда Лин Ши приехал на следующий день, то первое, что он сказал Сашке, было:

– Там никого нет.

И Сашка его прекрасно понял.

– А что ты там хотел найти? В нашей истории был адмирал Колчак. Воинствовал в Сибири после Октябрьского переворота. Как тут говорили – ярый белогвардеец. Вот гвардеец, но очень белый. Так вот лежащий там был у белогвардейского адмирала Колчака заместителем начальника контрразведки. Через его руки прошли тысячи комиссаров. И он их лично расстреливал. Об этом тут у нас в клане знали два человека. Он и мой отец. Кстати, имперские клише, на которых мы уже 80 лет катаем монету, принёс он. Лежали в золотом имперском запасе, вывезенном в Екатеринбург. Незадолго до смерти он позвал меня, сам был болен и не вставал, и всё мне поведал. Спросил я его и о том, почему он расстреливал сам, ведь было кому поручить, а он мне ответил, что нет ничего страшнее слепой веры и что такую заразу можно искоренять только убивая. Они, говорил он мне, почти все поголовно были безграмотны и не умели прочитать и понять то, что им посылали в листовках большевики, но готовы были убивать всех: дворян, офицеров, священников, инженеров. И убивали. Красные всех подряд, а белые только комиссаров и большевиков. Такая, Лин, была война. Его там действительно нет, его не было уже при жизни.

– Я долго сидел у его могилы. Часов семь. Только ты надо мной не смейся,- Лин отпил из кружки несколько глотков зеленого чая.- Звал его и звал, но приходили другие, и я спрашивал у них о нём, просил позвать его, однако, никто о таком не слышал. Так не бывает, Александр! Это абсурд. Они прожили с ним рядом долгие годы, а мне отвечали как один, что с названным не знакомы. Ты пойми, что души не умеют лгать. Что-то ты мне не договариваешь. И история его жизни тут ни при чём.

– А что ты хотел у него спросить?

– Разрешение.

– Я не случайно сказал тебе, что он рождён и воспитывался в Ла С Капи. Потому ваши их и ненавидели, что считали дикими их традиции, которые они свято соблюдали.

– Убивать старых, больных и немощных – дикость.

– Лин, мы не сможем понять друг друга.

– Ты его убил!!?

– Я по его просьбе выполнил церемониал.