Китлинский - Клан – моё государство 3.

– Не буду спорить с вами о загадочных русских. Вам ваш же секрет и открою. Хотите?

– Буду вам весьма благодарна.

– У вас хорошая память?

– Не жалуюсь.

– Дело в том, что с человеком, который как вы выразились, ограбил Петра Игнатьевича, вы знакомы лично. И думаю, что хорошо. Он вас отлично описал мне и дал превосходную характеристику, что он умеет делать отменно. Вспоминайте ваши встречи.

– Ну, Янг! Вы хоть намекните мне, когда это примерно было,- Елена передёрнула плечами.

– При жизни Петра Игнатьевича это было. И только один раз. Я вам не поверю, если вы его не запомнили и встреча с ним не оставила в вас неизгладимого впечатления,- Янг смотрел ей в глаза.

– А вы, Янг, ко всему прочему ещё и нахал,- она улыбнулась.- Была у меня такая встреча три года назад. В транзите. Из Токио до Владивостока с нами летел привлекательный молодой человек. Ну не совсем. Так скажу: лет тридцати мужчина. За час полёта он произвёл на меня действительно неизгладимое впечатление. Назвался он мне англичанином. Александром… постойте, постойте,- она стала щёлкать пальцами, пытаясь тем восстановить в памяти имя.

– Ольденбургом,- назвал имя вместо неё Янг.

– Точно!- вскрикнула она радостно.- Точно! Он мне тогда даже свою визитку дал, но я выкинула. Хорошо говорил по-русски, чисто. Боже мой! Нет, этого не может быть, чтобы он у Пети…

– Дело случая. Дело случая, Елена Сергеевна. Если бы вы знали, сколько и когда он у Петра Игнатьевича взял, вы бы меня вчера на порог дома не пустили, но я бы ушёл не обидевшись. У вас теперь всего 0,001 тысячная процента от того, что Пётр Игнатьевич имел. Последние годы Игнатьевич, после встречи с Александром, больше не прикоснулся к средствам страны. Такие были условия договора. Сейчас, два года после смерти Петра Игнатьевича вы имеете сумму в три раза большую, чем он вам оставил, притом, что истратили прилично. Потому так, что средства эти вложены в хорошие акции по совету Александра. Теперь что скажете?

– Значит, мой банкир с вами в одной лодке, раз вы в курсе сумм.

– Не в одной. Это банкир Александра. У вас ведь память хорошая, а ну, вспомните, кто владелец банка, в котором вы столуетесь?

– Я не в курсе,- честно призналась она.

– Поднимитесь к себе, Елена Сергеевна, и внимательно вчитайтесь в бумаги, там мелким шрифтом, но прочесть можно без лупы. Не стесняйтесь. Потом продолжим нашу беседу.

Елена удалилась. Вернулась быстро.

– Теперь ясно, откуда у вас информация. Петя держал свои средства в этом банке и вы его прихватили,- произнесла она присаживаясь.

– Елена Сергеевна, не делайте скоропалительных выводов. Это вам не к лицу,- предупредил её Янг.- Не держал в этом банке Пётр Игнатьевич свои средства, когда его кололи. Они лежали в другом. В банк Александра они были переведены, ваша доля, за несколько дней до смерти Петра Игнатьевича. Обобрали же его в 1980 году, то есть, двенадцать лет назад. Вы тогда ещё в школу бегали. Вашу долю он перевёл сам, абсолютно добровольно и мы об этом узнали только несколько дней назад. Слишком много теперь у банка клиентов, да к тому же он открыл номерной счёт. И вы напрасно переживаете, нет у вас повода для беспокойства. Вас мы обирать не собираемся. Нам ваши средства ничего не прибавят, но и слова помочь мы не давали. А ведь вы меня разыскивали именно для этой цели. Не так ли?

– Допустим это действительно так. Я хочу, чтобы меня оставили в покое,- Елена взяла свой бокал, отпила из него и, поставив на место, продолжила:- Я готова заплатить вам, чтобы вы меня в моей ситуации прикрыли. Вы сильны и можете это сделать. Готова отдать половину того, что имею.

– Не всё можно купить в этом мире, не всё,- Янг развёл руками.- Цены на такую услугу нет. Речь идёт, как я полагаю, о жизни. Ваши соотечественники весьма преуспели на поприще мокрых дел. У меня нет под рукой армии, полиции. Даже телохранителей я не имею. Сам хожу под прицелом. Не знаю, что вам посоветовать, Елена Сергеевна. Вопрос щекотливый. Сколько они у вас просили?

– Столько сколько у меня нет, да и никогда не было. Они требуют вернуть сумму, которую Пётр имел изначально, да ещё десять процентов за год набрасывают. Сложилась безвыходная ситуация. Мне перерезали все пути. Избавиться от их вожделений мне не под силу. В гроб лечь могу, а распрощаться, увы, нет возможности. Если вы мне не поможете, они меня убьют,- лицо её стало грустным.

– Вас посещали разные люди?- спросил Янг.

– Да. И видимо, уровень всё время растёт. Последним был важный дядька. Наверное, генерал. Был обходителен, но когда я отказала он мне прямо сказал в глаза, что таких сучек придавить проще пареной репы и уже на выходе посоветовал запастись гробом. Я с вами первый раз за последние три месяца выходила на улицу, а так всё время сижу дома взаперти. К окнам боюсь подходить, прислушиваюсь к каждому шороху, звуку проезжающих автомашин. Сплю урывками и только днём,- в её глазах застыла мука.- Я не выдержу. Боюсь уже сама себя. Это невыносимо,- она закрыла лицо руками и расплакалась.