Китлинский - Клан – моё государство 3.

– Янг, давайте перейдём на ты,- предложила Елена.- Мы уже достаточно познакомились, чтобы обходиться без формальностей. Тем более вчера пили на брудершафт.

– Как поступить!?- призадумался Янг.- Мне этого очень бы хотелось, но я не могу себе такую роскошь позволить. Вы можете называть меня как угодно, хоть задницей, но я вас – по имени и отчеству и только на вы. У меня, Елена Сергеевна, есть табу. Оно слишком пошлое, чтобы я его огласил прилюдно, но сам себе я не позволяю лгать.

– В такие игры я не играю,- ответила сообразительная Елена.

– И я не играю. И с вами не собираюсь в "это" играть,- честно признался Янг.- Не хочу вас обманывать, вы мне симпатичны. Справедливости ради скажу: ваша дружба меня вполне устроит.

– Я в курсе, что вы редкостный джентльмен, но не до такой же степени. Янг, вы ведь не оставили себе путей для отхода. Или это хитрость?

– Нет, нет. С вами я откровенен, как на исповеди. Вы точно подметили, что пути отхода я отрезал. Есть тому большая причина.

– Значит, врали мне вчера?- смекнула Елена.

– Каюсь! Врал. И в том, в чём вы поймались. В том, что я Янг, ещё раз клянусь. Это, правда,- он положил обе руки на грудь.

– Зачем? Мне тогда смысл вашего посещения не совсем ясен. Разве вы не знали, что я вас искала?- на её лице промелькнуло удивление.

– Не приходил по причине тривиальной: плохие источники сообщали об этом. Цель моего визита к вам проста. Вы вольны в это не верить, но именно так вчера и было: мы заехали в гости без задней мысли, как говорят русские. В гости без последствий. Звучит глупо, но придумывать я ничего не хочу. Мне этого не надо.

– Я в жуткой растерянности,- Елена потянулась к пачке с сигаретами, но сидевший рядом Григорий её опередил.- Спасибо!- поблагодарила она его.- Значит, не вы изымали у Пети средства. И не вы с ним встречались. Но тогда почему он дал мне ваше имя? Или его действительно сильно прижали? Скажите мне правду?

– Правды в том меньше, но и лжи тоже нет. Это вам не понять. Я попытаюсь пояснить, однако, устроят ли вас мои объяснения?- Янг налил себе в бокал вино и, глотнув, откинулся на спинку дивана.- Оговорюсь, чтобы внести ясность: Петра Игнатьевича мог трясти тот, кто о нём доподлинно знал. Это вы можете понять и без фактов. Таким человеком мог быть только русский, то бишь – из Советского Союза. Тогда ведь был Советский Союз. А я там сроду не был. Нет, бывать приходилось, но как правило проездом, очень коротко. И потом, капитал у Петра Игнатьевича был старой сборки, концу семидесятых принадлежат эти деньги. Я об этом знать не мог. Да и в КГБ об этом навряд ли ведают, раз не смогли вас укусить. И Петра Игнатьевича тряс не я. Другой это делал,- Янг отпил из бокала.- Как это делалось, я знаю от того человека лично. Пётр Игнатьевич дал вам мои координаты, зная, что я с тем человеком в одном деле, и вы, в крайнем случае, со мной можете, или с тем человеком через меня, договориться. Скажу вам честно: договора о вас между Петром Игнатьевичем и тем человеком не было. Знаю я также о том, что восемь месяцев вы проживали в Нью-Йорке у своей старой подруги по университету, выехавшей из Союза в США по вызову родственников. Она еврейка, не так ли? Если вас устроит такая моя правда, то я желал бы этим ограничиться.

– Выходит, что Петя очень доверял тому человеку и слову его. Иначе мне не понятен смысл увязки на вас?- настороженно проговорила Елена.

– Так примерно и было. В Швейцарии я пуп земли. Пётр Игнатьевич взял с того человека слово, что если он делится, то хочет иметь гарантии вторичного не появления. И тот поручился за себя. Мы с этим поручителем друзья и его поручительное слово для меня – закон. Не будь этого, я бы из вас всё вытряс до последнего цента давным-давно, и вы бы жили в России и тут не появлялись бы никогда. Простое слово и вы имеете право проживать в Швейцарии с видом на жительство и владеть недвижимостью. Соблюдая верность данного слова, хоть его получатель мёртв, я и заехал к вам в гости. А вы поначалу чёрт те что подумали. Так?

– Хотите меня уверить, что в Союзе есть люди умеющие держать слово?- на лице Елены застыла презрительная улыбка.- Этому я не поверю никогда. Этого не может быть, потому что не может быть вообще.

– Своим-то ребятам вы верите, а другим не хотите,- подметил Янг.

– Они честные. Честные в Союзе есть. Но среди тех, кто грабит, таких сроду не было.

– А я?- уставился на неё Янг.

– Вы – швейцарец, что для меня значит многое. Вы не знаете России, Янг,- она взмахнула руками.- Ведь это не страна – жуть.