Китлинский - Клан – моё государство 3.

Из сортира появился Вильям, хмыкнув, сказал:

– Местный быт оригинален.

– Держи!- Сашка вручил ему полотенце и сам двинулся в туалет.

Неожиданно даже для Сашки жена Игоря, ненавидевшая спиртное лютой ненавистью и отдавшая всю свою жизнь в борьбе со слабостью мужа, так и не одержав победы, выставила на стол графинчик. Игорь и Сашка переглянулись.

– Что коситесь?- заметив это, произнесла она.- Ох, и порода же у вас!! Ладно уж, пейте. В кои веки в гости бродяга этот пришёл бездомный,- она ласково потрепала Сашку по голове.- Чай не чужой. Но ты!- она посмотрела со злостью в глазах на мужа,- имей в виду. Будешь бельё полоскать сегодня. Я к тебе в прачки не нанималась.

– Всё, всё, мать! Будет сделано,- хватая графинчик и разливая, пообещал Игорь, пока она не передумала.

Быстро управившись с едой, они влезли на конек крыши. Игорь взял с собой бинокль в большом деревянном, обитым кожей, футляре, который давал тридцатидвукратное увеличение. Погода была сто на сто километров или, как говорят в народе, от горизонта до горизонта. Смотрели по очереди. Пока один глядел, двое пили, закусывая салом с хлебом и зелёным луком. После каждого просмотра Вильям произносил: "УХ!", а после выпитой стопки: "Хорошо". Когда приговорили две бутылки, слезли, выкатили из гаражика мотоцикл и Сашка, прихватив пустую канистру, ушёл к соседу брать в долг бензин.

Игорь и Вильям остались вдвоём.

– Вот так Илья и живём,- хлопнув по сиденью мотоцикла, сказал Игорь.

– Тяжело,- ответил Вильям неопределённо.

– Что тяжело?- переспросил Игорь.

– Много пить,- Вильям был уже навеселе.

– Это зависит от привычки. Побродишь с Санькой, поймёшь, что пить это отдых.

Вернулся Сашка. Подходя, крикнул брату:

– Воронку достань, а то Федосыч полную мне вбухал.

Мотоцикл завелся с первого прокрута.

– Фирма!- одобрительно сказал Игорь.

– Шаражка!- не согласился Сашка.- Дай парочку пустых мешков под картошку. Штук шесть, если есть,- Игорь притащил из сеней кипу пустых мешков, перетянутых шпагатом.

– Держи!- он бросил их в коляску.- Пойду полоскать бельё, раз нарвался.

– Садись, Вильям,- Сашка показал на сиденье позади себя.- Помчимся собирать дань, заодно покажу весь посёлок.

– Дань это что?- усаживаясь, спросил Вильям.

– Дань это дань,- трогаясь, крикнул Сашка.- Скоро садить надо. Мы в тайге копаем огороды. Тут всё растёт.

Они ехали по дороге, тянувшейся через весь посёлок, заворачивая к домам, где Сашка отдавал пустые мешки. На встречу выходили степенные мужички, они жали Вильяму руку, коротко обнимали Сашку, перекидывались короткими фразами и уходили.

– Александр!- толкнув Сашку в бок, прокричал Вильям.- Где русская гостеприимность. Почему никто не приглашает в дом?

– К кому захотим, сами зайдём. Не принято у нас тут приглашать. Все знают друг друга с детства. Ходят в гости ежедневно по поводу и без повода,- орал в ответ Сашка, стараясь перекричать свистящий в ушах ветер.

Иногда останавливались, встретив кого-то, прямо на дороге. Такие остановки были более продолжительны, но и они начинались с рукопожатия, объятий и поцелуев. Так за три часа объехали весь посёлок. На удивление Вильяма посёлок оказался большим, чем представилось Вильяму с крыши. На обратном пути Сашка грузил мешки с картошкой в коляску. Вскоре они перестали помещаться.

– Свои дают,- определил Вильям.

– Потом вернем. Урожай был в том году хороший. Сыпят сколько не жалко. Всё что есть, не сожрут, пропадёт,- пояснил Сашка, выгружая мешки у крайнего домика, расположенного в нижнем течении реки.- Поедем ещё раз. Ночью наши тропники потянутся в тайгу и каждый захватит по полмешка. Кое-что местные оленеводы перекинут по пути.

– Что дашь взамен?

– Без замен. Мне надо и я прихожу и беру. Кто не даст? Тех, кто откажет, нет. Конечно, я знаю, кому и что необходимо и достану. Хоть лекарство, хоть вещь. Дочку или сына в институт устроить и там с жильем определиться,- Сашка замер и мгновение спустя, сказал в ночь:- Акакиевич, чего ты у плетня схоронился? Своих не узнаёшь?!- из-за плетеного заборчика вышел старик.

– Ты, что ль, Сашка? Я по голосу пытаюсь определить, кто приехал. Меня акцент твоего спутника сбил с панталыку,- старик приблизился.

– Это мой друг. Англичанин,- отрекомендовал Сашка, а дед крепко стиснув руку Вильяму, сказал:

– Я на реке был. Вода поднимается. Днём белым в этом году ледоход шурнёт. Двадцать пятого мая. Снега было зимой маловато. Медленно, но копится,- старик ловко ухватил мешок и потащил его в домик, вернувшись, продолжил:- Британец, говоришь! Я с одним британцем сидел в лагере, в Норильске. Том его звали. Фамилии не знаю, не говорил. Его русским именем окрестили. Неплохой был человек, жаль, здоровье имел слабое. Выдержал два года и всё. Скончался,- старик подхватил второй мешок.