Ник Хорнби - Мой мальчик

— Все нормально, — весело успокоил Маркус. — Вы ему действительно нравитесь. Он сам мне говорил.

— Ты что, окосел? — спросила Элли у Маркуса после занятий в понедельник.

— Наверно, — ответил Маркус, потому что сказать это было проще, чем признаться в том, что он практикует на ней приемчик, которому научился от Уилла.

— Тебе, видимо, нужны новые очки.

— Ага.

— А разве бывают очки сильнее этих? — съязвила Зои. Она не пытается его задеть, решил Маркус, ей просто любопытно.

Проблема заключалась в том, что, в отличие от Уилла и Рейчел, которые могли сидеть, переглядываться и беседовать о том, как симпатичны они друг другу, сейчас, после школы, Маркус с девчонками шел в газетный киоск и ни о чем таком не разговаривал. Из-за того, что они брели по улице, Маркусу приходилось постоянно выгибать шею, чтобы состроить Элли глазки, и, ясное дело, при этом он выглядел довольно странно; но беда была еще и в том, что они с Элли никогда не сидели друг против друга. Они торчали у автомата с газировкой и иногда, как сегодня, встречались после школы, чтобы просто послоняться по округе. Что же ему оставалось делать? Как можно смотреть кому-то в глаза, если все, что удается увидеть, — это уши?

В киоске было полно детей из школы, и хозяин закричал на кого-то из них, чтобы уходили. Он был не то, что мистер Патель, который никогда ни на кого не кричал и никого не выгонял.

— Никуда я не выйду, — огрызнулась Элли. — Я не ребенок, я — покупатель.

Она продолжала шарить глазами по витрине с конфетами, готовая протянуть руку, как только заметит что-то интересное.

— Тогда ты, — велел он Маркусу, — выйди-ка.

— Не обращай внимания, Маркус! — взбесилась Элли. — Это нарушение прав человека. Он считает тебя воришкой только из-за твоего возраста. На него за это можно подать в суд.

— Не волнуйся, — ответил Маркус, — мне все равно ничего не нужно.

Он вышел и начал читать объявления на витрине: "Продаются детские пресвитерианские униформы"… "Продаются футбольные бутсы фирмы "Пума", 5 размер, в коробке".

— Да ты извращенец, Маркус.

Это был Ли Хартли с парочкой своих приятелей; пока в этой четверти Маркусу от них не очень доставалось, видимо, потому, что он общался с Элли и Зои.

— Что?

— Да ты, наверно, и не знаешь, что означают все эти объявления, да?

Маркус не понял, как первая фраза соотносилась со второй: если бы он был извращенцем, то наверняка знал бы, что означают все эти объявления, — но он пропустил это мимо ушей, как всегда делал в таких случаях. Один из приятелей Ли Хартли протянул руку, снял с Маркуса очки и напялил их на себя.

— Мать твою! — воскликнул он. — Неудивительно, что он не врубается.

Пару секунд он крутился на одном месте, вытянув перед собой руки и издавая хрюкающие звуки, которые, по-видимому, должны были означать, что Маркус в каком-то смысле умственно неполноценный.

— Верните мне очки, пожалуйста. Я без них совсем ничего не вижу.

— Отвянь! — рявкнул приятель Ли Хартли.

Вдруг из киоска вышли Элли и Зои.

— Жалкие маленькие засранцы, — прошипела Элли. — Быстро отдай ему очки, а то сейчас так получишь!

Приятель Ли Хартли отдал очки, но она все равно с размаху двинула ему куда-то между носом и глазом.

— Обманула, — сказала она, и Зои засмеялась. — А теперь валите отсюда — все, пока я и в самом деле не рассердилась.

— Сука, — прошептал Ли Хартли, ретируясь.

— Интересно, почему это, если я дала кому-то в морду, то так уж сразу и сука? — спросила Элли. — Странные существа, эти парни. За исключением тебя, Маркус. Ты, конечно, тоже странный, но по-своему.

Однако Маркус уже не слушал. Своей стильностью, красотой и умением бить морды Элли произвела на него слишком ошеломляющее впечатление, чтобы обращать внимание на смысл слов.

Спустя двадцать четыре часа Маркус все еще жужжал об этом, и Уиллу было трудно найти в разговоре подходящий тон. Ему казалось, что со стороны Маркуса было бы ошибкой считать нападение Элли на приятеля какого-то Ли проявлением неукротимой страсти; скорее, это доказывало совершенно обратное: пока он будет рассчитывать на то, что девчонки станут защищать его на улицах, он вряд ли сможет привлечь чье-то внимание. Но, с другой стороны, может, Уилл мыслит слишком традиционно. Может, теперь так принято, и, пока девчонка не даст за тебя кому-то в глаз, она и внимания твоего не стоит? В любом случае Маркус был влюблен еще больше, чем прежде, и Уилл за него беспокоился.