Ирина Майорова - Метромания

– Ну, это ты хватил… – задумчиво сказал Митрич. На Макса он, кажется, уже не сердился. – А тебе в твою умную голову не приходило, что опера могут засунуть эти показания под сукно или в урну кинуть и гнуть свою линию?

Слова Митрича вызвали у Макса приступ отчаяния: вдруг безногий прав? Ведь еще тогда, в первый вечер, он предупреждал, что свидетельства беспаспортного бомжа для ментов силы не имеют…

Страшная догадка пронзила мозг Макса: «А если Симонян вообще написал какую-нибудь галиматью? А если менты выехали на место и не обнаружили следов, которые могли бы подтвердить его слова? А если там и лаза никакого нет?»

– Идиот! – простонал Кривцов. – Я ведь даже не прочел, что он там накорябал…

– Ты мне? – повернулся к Максу Митрич.

– Нет, – помотал головой тот. – Я сам с собой.

– Это дело нужное. – Губы Митрича тронула ироническая улыбка. – Посоветоваться с умным человеком никогда не лишне.

Гости во главе с юбиляром разошлись во втором часу ночи. У Митрича застолье отняло последние, отнюдь не богатырские силы, и он, с трудом забравшись на свой топчанчик, тут же уснул. Макс собрал мусор в большой пакет, сполоснул посуду. Развернул в углу тюфяк, присел на него и тут же вскочил. Некогда разлеживаться. Надо действовать. В первую очередь проверить, есть ли в тоннеле на «Проспекте мира» лаз. Если есть, значит, все не так уж плохо. Да, нужно провести следственный эксперимент. Посмотреть, какое там ночью освещение, убедиться, что дефектоскопщицы могли видеть мужика, когда он выскочил из тоннеля. Но главное – лаз…

Макс вытащил из рюкзака запаянную в полиэтилен карту. Прикинул: от места, где сейчас находится, до станции «Проспект мира» чуть больше двух километров. Но это если по прямой, без спусков и подъемов, без отклоняющихся то в одну, то в другую сторону лабиринтов. Если б по прямой, он бы через полчаса, максимум минут через сорок был бы на месте…

Четверть часа ушло на определение самого короткого маршрута. Надо было торопиться. Времени до первой электрички оставалось не так уж много – три часа с хвостиком.

Кривцов решил идти налегке: налил в полулитровую бутылку из-под минералки воды из чайника, сунул в карман пачку печенья, в другой – механический фонарик, приводящийся в действие энергичной работой кисти. Похлопал по груди – карты на месте. Оглянувшись на спящего Митрича, взял с этажерки заряженные аккумуляторы, вставил их в большой фонарь. Уходя, потушил свет. Пещерки Коляна и Нерсессыча миновал едва ли не на цыпочках и сдерживая дыхание. Никому не надо знать о том, что гость, не доверяя Симоняну, отправился на место преступления с ревизией. Митрич ясно дал понять, что для членов общины Макс никто и даже хуже – обуза, помеха. Чужак, который навязался на их головы и перед которым у них нет никаких обязательств. Тот же Нерсессыч или Адамыч, не появись Макс больше никогда у них перед глазами, даже не вспомнят, что был такой, кантовался в подземелье, скрываясь от ментов и пережидая опасность. Митрич… А что Митрич? Он тоже такой. Пообещал Витьку принять его друга, а сам, может, уже и пожалел. Когда разговаривал с Коляном про Кардана, пару раз так на него, Макса, зыркнул. Ну как же – лишний рот…

Как и в прошлый раз, злость и остервенение вытеснили страх перед незнакомым подземным маршрутом. И сыграли с Кривцовым недобрую шутку. Пройдя чуть больше километра (размышляя о своих сожителях, он не забывал считать шаги), Макс вдруг понял, что заблудился. Попытался сориентироваться по карте, где находится. Не получилось. Решил идти вперед и через четыреста метров оказался в большом гроте, из которого в разные стороны вели четыре коридора. Снова развернул карту. Прикинул радиус, на который мог удалиться от места обитания Митричевой общины за тридцать пять минут. На мысленно очерченной площади гротов с расходящимися от них многочисленными ходами было три.

Макс начал задыхаться. Он понимал, что дело, скорее всего, не в нехватке воздуха, – за несколько дней пребывания в подземелье его легкие худо-бедно приспособились работать во внештатном режиме.

– Это нервное, – сказал он вслух. – Надо успокоиться. Ничего страшного не произошло. На крайний случай я могу вернуться.

Сказал и понял, что врет самому себе. Дорога назад была для него такой же неведомой, как и та, что должна была привести в тоннель метро у станции «Проспект мира».

– Надо включить интуицию, – посоветовал себе Макс, всматриваясь в нарисованные на карте ходы, тоннели, штреки, шахты. – Скорее всего, я вот тут. – Он ткнул пальцем в один из гротов. – Но на карте обозначено пять ответвлений, а у меня… – Не вставая с корточек, он обернулся вокруг себя, освещая фонарем стены подземной камеры. – Ну, правильно – пять! Пятый – из которого я пришел!