Амос Оз - Познать женщину

Древним, то ли Гиппократу, то ли Демокриту, приписывается изречение: «Половой акт подобен приступу эпилепсии». Аристотель же в работе «О сне и пробуждении», напротив, утверждает, что эпилепсия подобна сну и что, в известном смысле, сон и есть эпилепсия. В этом месте в своей записной книжке Иоэль поставил, заключив его в скобки, знак вопроса, поскольку ему представлялось, что половой акт и сон — вещи противоположные. Еврейский мудрец эпохи Средневековья отнес на счет эпилепсии сказанное в Книге Иеремии, 17:9: «Сердце человеческое лукавее всего и оно неисцелимо; кто может познать его?»

А еще среди прочего внес Иоэль в свою записную книжку, что с древности и до наших дней тянется за эпилепсией некий магический шлейф. Разные поколения приписывали эпилептикам то вдохновение, то одержимость, то пророческий дар. Иные считали, что они во власти демонов, иные наоборот, объявляли их почти святыми. Эпилепсию называли «божественной болезнью» (по латыни morbus divus), «святой» (morbus sacer), а равно и «лунатической» (morbus lunaticus astralis) и даже «демоническая болезнь» (morbus daemoniacus).

На Иоэля, который, несмотря на гнев Иврии, считал, что Нета больна легкой формой эпилепсии, все эти определения не производили особого впечатления. Никаких «звездно-лунных» признаков не заметил он в четырехлетней дочери в тот день, когда болезнь дала о себе знать в первый раз.

Не он, а Иврия рванулась к телефону и вызвала «скорую помощь».

А он, хотя был хорошо тренирован и отличался молниеносной реакцией, медлил, ибо показалось ему: губы девочки легко дрогнули и затрепетали, будто она сдерживала готовый прорваться смех. А потом, когда, взяв себя в руки, он устремился к карете скорой помощи с девочкой на руках, то споткнулся на лестнице, ударился о перила и пришел в себя только в приемном покое. К тому времени диагноз уже был поставлен, а Иврия сказала ему тихо: «Я тебе удивляюсь…»

С конца августа не было никаких признаков болезни. Теперь Иоэля в основном одолевали сомнения в связи с призывом в армию. Взвесив различные идеи и в особенности то, что мог бы сделать Патрон с его связями, он решил подождать и не дергаться, пока не станут известны результаты медицинской комиссии, которую она должна пройти на призывном участке.

В эти дождливые, ветреные ночи он, случалось, заходил на кухню в два-три часа ночи, в пижаме, с помятым лицом, и заставал дочь, сидящей у кухонного стола перед пустым чайным стаканом. Она сидела, прямо, не прислоняясь к спинке стула, в безобразных пластмассовых очках, равнодушная к ночной бабочке, бьющейся об абажур под потолком, вся погружена в чтение.

— Доброе утро, юная леди! Можно узнать, что читает молодая госпожа?

Нета обычно спокойно дочитывала абзац или страницу, а затем, не поднимая глаз, отвечала:

— Книгу.

— Не выпить ли нам по чашке чая? Как насчет бутерброда?

На это она всегда отзывалась односложно:

— По мне…

Так они и сидели на кухне, молча пили и ели, но по временам, и отложив книги и понизив голос, вели задушевные беседы. Например, о свободе печати. О назначении нового юридического советника в правительстве Израиля или о Чернобыльской катастрофе. Иногда составляли список лекарств, которыми необходимо пополнить домашнюю аптечку, пока не раздавался шлепок брошенной на бетонную дорожку газеты и Иоэль не срывался с места, безуспешно пытаясь поймать разносчика газет, которого уже и след простыл…

Когда наступил праздник Ханука, Лиза испекла традиционные пончики и картофельные оладьи в масле, купила новый восьмиствольный, как положено в этот праздник, подсвечник и коробку разноцветных свечей. Она потребовала, чтобы Иоэль выяснил, какие молитвы следует читать при зажигании ханукальных свечей. А когда Иоэль удивился, что это на нее нашло, мать, чуть ли не дрожа от переполнявшего ее волнения, ответила:

— Всегда, все эти годы хотела бедняжка Иврия отмечать праздники в соответствии с еврейскими обычаями, но тебя, Иоэль, чаще всего не было дома, а когда ты появлялся, то не давал ей и головы поднять.

Пораженный Иоэль попытался что-то возразить, но мать прервала его, и брошенный ею упрек прозвучал снисходительно и немного грустно:

— Ты всегда помнишь только то, что тебе выгодно помнить.

К его удивлению, Нета в этот раз решила принять сторону Лизы.

— В чем дело? — сказала она. — Если кому-то от этого легче на душе, то, по мне, можете зажигать свечи на Хануку и костры на праздник Лаг Ба-Омер. Все, что придет вам в голову…