Александр Гущин - Империя зла

Оренбургской области, в 10-ти суточный отпуск. Со станции Тоцкая, из пристанционного поселка десантник двигался на автобусе, который ходил по маршруту Тоцкое Второе – Тоцкое. В автобусе он вдруг увидел свою безответную любовь – Азарникову Наташу. Что-то помешало ему к ней подойти. Оробел десантник и долго смотрел вслед вышедшей из автобуса девушке.

Дед Лапа уже ждал на речке, друзья встретились вновь. Эта встреча была не такой унылой, как их последняя. Читатель думает, конечно, что последняя встреча произошла на Черном озере, и ошибается читатель.

24 июля 1970 года в Литве, недалеко от местечка Рукла, в стороне от военных частей, на речке Вилия, которую местные аборигены называли Нямунасом, отдельно проживали члены сборной дивизии по стрельбе, набранные из военной части 71363. 2-го августа, на

40-летия ВДВ в городе Пскове должны были проходить соревнования на первенство Воздушно десантных войск. Спортсменов, стрелков винтовочников от дивизии генерала Халилова было трое. Двое, Техриб и

Кузьмин ушли в тир, один задержался на речке. Это был знакомый читателю, младший сержант Гущин.

Член спортивной организации военной части 01655 Александр Гущин встретил деда Лапу на речке Нямунас. Дед, похожий на индейца из племени гуронов подплыл к Александру на лодке, которую матерый шпион где-то оприходовал, как бесхозную. Федосееву нужны были фамилии сотрудников спецслужб СССР, Гущин не подчинялся кодировочному программированию, поэтому Михаил Исаевич знал, что его КГБ и ГРУ не оставят в покое. Будут непрерывно вербовать. Сделают из него учебное пособие для шпионов-психологов. Дед не ошибся.

– Как ты меня нашел? – удивленно вопросил прежде всего служащий

Советской армии, – я тебе письма не писал!

– А домой письма пишешь, – снисходительно ответствовал Михаил

Исаевич.

Рассказ Гущина был занимателен и содержал множество имен и фамилий советских офицеров.

Из призывного пункта Егоршино Гущина, как парашютиста направили в воздушно-десантные войска. Военком города Свердловска, мечтая о денежной премии, вербовал подопытного, направляя того в войска стройбата, но вербовка не удалась и упрямый призывник, в виде поощрения был направлен в войска десантные. О вербовке Гущин не догадывался, он лишь подробно пересказывал свои слова, слова и жесты собеседников. Щадя самолюбие советского философа, дед Лапа некоторые подробности деяний русских разведчиков вслух для спортсмена-стрелка не расшифровывал. Остальное говорил в лоб подельнику. Прощаясь,

Михаил Исаевич сказал:

– Вот ты говоришь, что в казарме подхватил от кого-то монд…вошки. По-научному, твои монд…вошки называются лобковыми вшами. Исходя из этой информации, ты опять по ночам в кровати иногда занимался ананизмом. В разведке это называется сексуальным отклонением, тебя заразили разведчики ГРУ лобковою вошью, чтобы ты больше сексуально не отклонялся.

Гущин рассвирипел. Лицо его покрылось пятнами, он сощурил глаза и процедил сквозь зубы:

– Я, дед в твоей разведке не работаю, поллюций у меня не бывает, через месяц-два без женщины у меня давление под потолок и общее ухудшение состояния здоровья. Мне здоровье важнее, чем все твои ГРУ,

КГБ и АБВГД, – Александр плюнул в воду, повернулся и ушел, кинув шпиону Федосееву на прощание парфянскую стрелу:

– Твои разведчики, в основном, занимаются ананизмом, понял, дед?

Летом 1971 года у Черного озера, там, где местные жители побаивались появляться, Михаил Исаевич записывал фамилии советских офицеров, которые тому диктовал отпускник, служащий Советской Армии

Гущин Александр. Александр не забыл обидных слов Федосеева про ананизм и, поздоровавшись, пытался уколоть полковника:

– Что разведчик скажешь, член покажешь, или мой посмотришь?

Такими словами он стал часто приветствовать матерого шпиона.

Александр не знал, что шпионы профессионалы совсем не обидчивы и даже свои слабые стороны норовят приспособить для пользы дела.

Дед Лапа тоже не обиделся и подробно расспрашивал про советских офицеров, которые могли иметь отношение к советской разведке.

Особенно, что они говорили, как общались с солдатами и между собой.

Сержант Советской армии удил с дедом рыбу и красочно описывал свою службу.

Дед Лапа пояснил Гущину, что всех важнее это его тренер по стрельбе майор N. (Примечание цензора: Фамилия майора N не называется, по соображениям государственной безопасности.)