Роберт Крайтон - Камероны

Джин Боун, Сарина свекровь, пришла с другого конца Тошманговской террасы предложить свою помощь. Она постояла возле Джемми и опустилась на колени. Сквозь приоткрытую дверь они видели, как она качала головой, но, выйдя в кухню, она даже слегка улыбнулась им.

– Что ж, он, конечно, очень плох, но я таких больных и раньше видала; думаю, ничего, справится.

– Мы послали за Смертным доктором.

Улыбка растаяла на ее лице. Притворяться было уже ни к чему.

– За Смертным доктором… Она обернулась и посмотрела туда, где лежал Джемми. – Правильно вы, по-моему, сделали, – прошептала она.

Эта весть тут же облетела поселок. Словно подали знак готовиться к худшему, словно это было начало конца – едет Смертный доктор. Гиллон сел писать мистеру Макдональду отчет о том, что произошло в тот день. Он решил, что это поможет ему самому яснее во всем разобраться, да и вечер скорее пройдет. Тут сквозь открытое окно он услышал, как миссис Боун говорила с кем-то.

– Совсем он плох, – говорила она. – Не думаю, чтобы выжил. – Не мешало бы миссис Боун вести себя поумнее.

Гиллон писал не останавливаясь: он рассказал своему поверенному о тех страданиях, которые выпали на долю жителей Питманго с тех пор, как начался локаут, и затем о своем посещении Брамби-Холла. Скрип пера заглушал звук прерывистого дыхания Джема, и за работой Гиллон перестал думать о сыне. Остальные же члены его семьи сидели и ждали.

– По-моему, надо бы дать ему воды, – сказала Мэгги.

– Не может он пить, – сказала Сара.

– Выпьет, если вливать в рот с ложечки.

Но когда она приподняла голову Джема, он вскрикнул, а когда просунула ложечку с водой между его губ, он не смог проглотить, и вода ручейком потекла по его подбородку.

– Теперь Сэм наверняка там.

– Он уже давно там, – сказал Эндрью. – Он может бежать по десять миль в час.

– Никто не может пробежать десять миль за час, – возразила Эмили.

– А твой брат может.

Вечер был тихий, но внезапно поднялся ветер, и в окна ударил дождь, точно кто-то выплеснул воду из ведра.

– Ох, до чего же гнилой край! – воскликнул Гиллон. И встал из-за стола. – Неужели дня не может пройти без дождя или без снега или еще чего-нибудь, что валит людей с ног? – Он подумал о Сэме в докторском шарабане. Доктор-то наверняка надежно укутан от плохой погоды, а Сэм сидит там в одной фуфайке, вспотевший после своей пробежки в десять миль, и может насмерть простудиться под холодным дождем. И он повернулся к Мэгги в приступе внезапного дикого гнева. – Не должны мы были посылать Джема на пустошь.

Мэгги поднялась и подошла к мужу.

– Выслушай меня, Гиллон, и никогда этого не забывай и не перетолковывай. Я не допущу, чтобы эта история с Джемом проложила между нами пропасть на всю жизнь. Мальчик был болен еще до того, как он туда пошел.

– Угу, до того, как мы послали его туда. До того, как заставили его туда пойти.

– Он пошел туда потому, что он – Джем.

Сара снова заплакала.

– Вы говорите о нем так… – Но она не могла произнести, как именно.

– Не забывай этого, никогда этого не забывай, – сказала Мэгги и, пройдя через комнату, подошла к дочери, обняла ее за плечи. – Ничего не будет хорошего, если он услышит, как ты плачешь, – шепнула она, – ничегошеньки.

– Aгa, aгa.

– А ну, цыц!

– Aгa, aгa, мать.

– И чтобы больше ни гу-гу.

– Нет, теперь уже все, – сказала Сара, и тут они услышали стремительный цокот копыт прославленного маленького иноходца Смертного доктора, который мог обогнать любую лошадь в округе. Мэгги зажгла еще одну лампу, потом еще одну, и тут в дверях появился доктор, а за ним дрожащий от холода Сэм.

– Добрый вечер, – сказал доктор. Не раз он приезжал в Питманго, но они впервые его видели: высокий, мрачный человек, с виду вполне оправдывавший свое прозвище, с черным саквояжем, в котором, казалось, была заключена вся скорбь Западного Файфа.

– Хороший у вас парень, – сказал он, кивая на Сэма. – Обсушите его, разотрите как следует, дайте немножко виски, и все будет в порядке. Хоть его сейчас и колотит, но он еще не остыл после бега. А теперь дайте-ка взглянуть на другого. Дамы, выйдите, пожалуйста.

– Ни к чему это, сэр, – сказала Мэгги. – Мы ведь жены углекопов и к такому привычны.

– Ну, если вы привычные, то я – тем более.

Джемми раздели до пояса – доктор уже понял, что дальше не надо раздевать. К лицу Джемми поднесли свет как можно ближе, чтобы только не обжечь его. Он отталкивал от себя доктора, но тот умел справляться с пациентами и продолжал обследование. Посмотрев горло Джема, он прощупал распухшие гланды, смерил ему температуру и простучал легкие. С минуту он задумчиво смотрел на Джемми, и Джемми вдруг открыл глаза и посмотрел на него, и всем показалось, что он вроде бы улыбнулся, точно узнал доктора, а может, это была гримаса боли, или же он все понял. Доктор накрыл его одеялом, Сара снова заплакала, и все они вышли на кухню, где Сэм переодевался в сухое белье.