Ян Кеффелек - Варварские свадьбы

Он рухнул на палубу, когда вдруг раздался ружейный выстрел. Людо обхватил голову руками и принялся кричать от страха. Выстрелы следовали один за другим, затем неожиданно прекратились, и только удаляющийся шум моторов еще нарушал наступившую тишину. Вскоре Людо уже ничего не слышал. Он лежал не двигаясь, с подергивающимися веками, уверенный, что если откроет глаза, то крики и бесчинства возобновятся.

На палубе раздались шаги.

— Тебя задело? — спросил низкий голос.

Он приподнялся.

— Нет, — прошептал он на одном дыхании.

— Еще немного, и эти подонки угробили бы мне лодку!

Людо узнал внушительную фигуру мужчины, который месяц назад собирался прогнать его с корабля.

— Здорово целишься! Этот засранец получил по заслугам!..

— Я им ничего не сделал. — сказал Людо. — Это они на меня напали. Я их не знаю.

— Не беспокойся, это сборище подонков. С вечера пятницы и до понедельника они только и знают что пиво да мотоцикл. Но они не заложат. Сами слишком боятся фараонов. Давай–ка лучше выпьем.

Они спустились в кают–компанию; Людо зажег фонарь и опустил стекла иллюминаторов, чтобы выпустить дым.

— Здорово ты тут устроился. — сказал гость, оглядывая разрисованные стены. — И порядок навел…

Сидя за столом, он рассматривал бутылку рома, принесенную Людо.

— Хорошо устроился, а вот посуды нет. Чтобы пить, нужны стаканы. На твоем месте я бы сходил на свалку, это совсем недалеко, к югу. Там ты найдешь все что душе угодно. Если только резчики дадут тебе время обставиться!.. Тебя как зовут?

— Людо.

— А меня Франсис, Франсис Куэлан.

Гость был совершенно лыс, кроме того, у него не было ни бровей, ни ресниц.

— Это случилось, когда я был пацаном, — объяснил он, прикоснувшись рукой ко лбу. — Я упал в бассейн с омарами, ну, в садок. А плавать не умел. В общем, это то же самое, что нырнуть в ящик с инструментом, с живым инструментом!.. Меня сразу же достали, и ни одна тварь меня даже не ущипнула. Но страху я натерпелся. А ночью все волосы выпали, и голова стала гладкой, как яйцо. И так потом ничего не отросло. Но это не помешало мне стать моряком.

Он рассказал, что отбыл двадцать лет на каторге в Кайенне за изнасилование столетней деревенской старухи во время ярмарочного гуляния; старуха после этого умерла. В свои шестьдесят это был еще настоящий Голиаф, его руки и грудь покрывали татуировки, изображающие красоток. Он жил отшельником в металлическом прицепе на опушке леса, недалеко от «Санаги». Никто никогда к нему не заходил, никто не отваживался даже приблизиться к его жилищу.

Однажды в дюнах, недалеко от его прицепа, расположился небольшой цирк. Но так как рычание старого льва мешало Куэлану спать, он ворвался в клетку и шваброй сломал зверю плечо на глазах у плачущего дрессировщика.

— …Скажите еще спасибо, что он не надругался над бедным животным, — мрачно шутили в Ле Форже. И местные жители в складчину возместили цирку убытки, вызванные увечьем зверя.

— Чертовы щенки! Настоящие ублюдки! Но ты не дрейфь, я же здесь. Я их, подонков, знаю! Еще и не таких знаю. Так тебе хорошо здесь?

— Нормально. — ответил Людо.

— У меня тоже корабли в крови, от этого уже не избавишься. Это как чесотка… Не дает спать… Но я должен предупредить тебя о резчиках… они скоро придут.

Он говорил почти шепотом и выглядел старым остепенившимся пиратом, которому известны самые сокровенные тайны.

— Все эти резчики — добрые бездельники… Никогда не знаешь, в какой момент они заявятся, но рано или поздно они все же приходят… Бог их знает, зачем они режут эти посудины… Но меди им не достанется, — добавил он, хитро подмигнув.

Затем наклонился к Людо.

— Трубы, краны — все, что из меди, я уже снял. Это моя добыча. Я ее здесь припрятал, прямо на корабле, среди бутылей с газойлем на корме, я не такой дурень, чтобы сразу все уносить. Сбываю помаленьку.

Совсем рядом послышалось какое–то блеянье, и Людо вздрогнул.

— Что это? — спросил он с подозрением.

— Не бойся, это мой баран, — усмехнулся Куэлан. — Единственный, кто сумел спастись, когда «Санага» затонула. Здесь было целое стадо баранов. Все утонули, кроме него.

Он глотнул еще немного рома.

— Всех выбросило на мель. Чертова мель! Видал, какая там волна во время прилива? Там без конца что–нибудь разбивается. Вот туда я и поплыл за ним, на моей–то лодчонке! Уже думал, конец мне… Смотри, как он слушается.

Он подошел к иллюминатору и, напрягшись так, что на шее выступили вены, похожие на канаты, принялся подражать блеянию барана; ответ донесся, словно эхо.