Ион Деген - Статьи и рассказы

На площади Славы мы подошли к обелиску, к вечному огню, к могиле неизвестного солдата и к другим могилам. Народу было не протолкнуться. Наша группа привлекала к себе внимание. Офицеров несколько удивило, что время от времени из толпы появлялись женщины и мужчины, поздравлявшие меня с праздником. И потом по пути к ресторану встречались мои пациенты. После каждого поздравления кто-нибудь из офицеров непременно с улыбкой комментировал обширность моих знакомств, или, как они выражались, популярность.

В ресторане водку мы разлили в фужеры. Первый тост… Впрочем, тоста не было. Просто мы посмотрели друг на друга, встали одновременно и молча выпили. Уже потом, во время обеда я рассказал им, что, ещё будучи студентом, прочитал в „Военно-медицинском энциклопедическом справочнике“ статью „Боевые потери“. Оказывается, во всех армиях мира самые большие боевые потери в танковых войсках. Саша по этому поводу заметил, что, кроме меня, он не нашёл ни одного живого из нашей роты. Я назвал ему ещё двоих. Таким образом, нам уже известны четыре из ста двадцати пяти.

Тосты. Воспоминания. Воевали оба генерала и Анатолий. Правда, Анатолий успел повоевать только против японцев. Ещё до рассказов я мог кое-что определить по наградам. У Саши два ордена „Отечественная война“ второй степени, орден Красной звезды, медали „За взятие Будапешта“, „За взятие Вены“, медали юбилейные и по разным поводам. У генерал-майора — „джентльменский набор“ — орден „Отечественная война“ второй степени и орден Красной звезды. Кроме медалей „За взятие Варшавы“ и „За взятие Берлина“, — юбилейные и по поводам. У Анатолия — орден Красной звезды, медаль „За победу над Японией“ и такие же, как на кителях трёх остальных полковников.

В ресторане мы просидели до самого вечера. Выпили основательно. Разговор был общим. Каждая фраза перемежалась жалобами. Говорили о невыносимых условиях существования на китайской границе. Дикое напряжение. Постоянная тревога. Понимаешь, много этих китайцев. Обстановка дерьмовая. Нервы на взводе. Танки, понимаешь, у нас отличные, но ведь очень много этих китайцев.

Услышав фразу о хороших танках, я рассказал, как приехал в Коростень срочно прооперировать больного. После операции случайно встретился с бывшим подчиненным лейтенантом, командиром танка в моём взводе. Во время встречи он был уже генерал-майором, командиром танковой дивизии. Прогуливаясь возле его дома, издали увидел танки. Это были новенькие Т-54. У меня не было о них представления. Захотелось подойти и посмотреть. Но генерал сказал, что это невозможно. Военная тайна. Естественно, я обиделся. Все шесть офицеров хором заявили, что для обиды абсолютно не было основания. Всё правильно. Военная тайна.

Я вспомнил это несколько лет спустя, когда вместе с женой был приглашён в израильскую танковую дивизию, полностью оснащённую советским оружием, отнятым у египтян и сирийцев, первое, что мы увидели, подойдя к машинам, — нескольких пацанов, оседлавших орудия танков Т-54 и Т-55. И никто не говорил о военной тайне. И потом, через несколько месяцев после этого, когда я впервые забрался в израильский танк „Меркава“. Но тогда со мной общались не мои друзья-генералы, а новые знакомые, не знавшие меня в бою, генералы израильской армии. Впрочем, это уже совсем другая тема..

Побеседовать с Сашей обстоятельно мне так и не удалось. К московскому поезду мы чуть не опоздали. Хорошо, что поймали такси и частную машину. Попрощались у самого вагона, когда уже медленно начали вращаться колёса. Ни о чём не успели договориться.

Некоторое время я ждал письма от Саши. Да, моего адреса он не знал. Как это я не догадался дать ему визитную карточку? Но ведь он мог написать на адрес больницы, которая была обозначена в статье, опубликованной в научном журнале. Письма не было. А может быть это даже лучше. Зачем еврею, советскому генерал-майору танковых войск переписка с евреем, уже одной ногой находившегося в Израиле?

Прошло точно десять лет. В Иерусалиме, в Яд ва-Шем мы отмечали сорокалетие со дня Победы. Рядом с телевизионной камерой стоял симпатичный молодой человек. Очки. Аккуратные усы. Представился: советский тележурналист Евгений Киселев. Спросил, может ли он взять у меня интервью. Его доброжелательная интеллигентная внешность произвела на меня благоприятное впечатление. Поэтому я согласился ответить на его вопросы. Вечером мы приехали домой. За столом мои институтские друзья-фронтовики. Водка. С закуской некоторое затруднение, так как мы старались спуститься до той еды, которая была у нас на фронте.