Нодар Джин - Я есть кто Я есть

За всех и за себя молю. Спаситель,

За муки наши без конца и дна

Прости грехи, прими в Твою обитель!

Прости нам зло хоть на излете дней,

И откажись взымать за око око.

Безмерно грешен каждый из людей, -

Как жил, так и погибнет, — одинокий.

Когда в 1204 г. в Каире в возрасте 69 лет скончался сефардский раввин Моисей бен Маймон (акроним РаМБаМ), или Маймонид, местные мусульмане объявили трехдневный всенародный траур, а евреи Иерусалима — всеобщий и полный пост, тем самым воздавая ему должное как «второму Моисею», как одному из величайших еврейских раввинов, как систематизатору и реформатору духа иудаизма, как общепризнанному арабоязычному писателю, как вдохновителю новых открытий в области христианской схоластики, как универсально образованному ученому, как человеку выдающегося благородства, и, наконец, как прославленному врачу, о котором арабы восклицали так:

Могила Маймонида в Тиберии, на берегу Галилейского моря, служит местом паломничества и сегодня, а его наследие вплоть до настоящего момента определяет собой дух иудаистской философии. Так, хотя многое в учении Маймонида было поначалу отвергнуто и объявлено ересью ортодоксальными раввинами, его современниками, — что, в свою очередь, свидетельствует о нескончаемой борьбе вокруг представлений о «надежной ограде вокруг Торы», — маймо-нидовский список 13 догматов иудейской веры даже сегодня является, пожалуй, наиболее популярным кратким кодексом еврейской религии. Согласно Маймониду, иудаизм — учение, сводящееся к следующим принципам: 1. Творец существует; 2. Он — един; 3. Он — нетелесен; 4. Он не ограничен во времени и вечен; 5. Ему одному должно поклоняться; 6. Пророки правдивы; 7. Величайший из пророков — Моисей; 8. Тора, какой мы ее знаем, была вверена Моисею; 9. Истины Торы неизменны; 10. Богу известны все помыслы и дела людей; 11. Он вознаграждает и наказывает; 12. Пришествие Мессии неминуемо; 13. Воскресение неминуемо.

Значение Маймонида для развития еврейского духа заключается прежде всего в его попытках примирить веру и знание, точнее, т. н. божественные откровения, содержащиеся в Библии, — с нормами человеческого рассудка; примирить земное с потусторонним, прагматизм с идеализмом. Поскольку же именно эта черта — стремление к единению чувства и логики, возвышенного и обыденного, «недоказуемого» и постижимого — оказалась, пожалуй, самой характерной в еврейском духе, постольку творчество Маймонида, будучи понятным или даже близким любому народу, находится с принципом еврейства во взаимообусловливающей связи.

Ниже — тематически отобранные пассажи из разных сочинений Маймонида.

Люди придерживаются мнения, будто зла в подлунном мире больше, чем добра. Добро, считают они, исключительно и нетипично, тогда как зло неограниченно и неизбывно. Причем заблуждаются подобным образом не только люди из толпы, но и те, кто воображают себя мудрецами… Причина подобного заблуждения в том, что люди судят обо всем мироздании на основании своего индивидуального опыта. Неуч и глупец склонен считать, будто весь этот мир существует исключительно ради него, и поэтому стоит с ним случиться какой-нибудь беде, он тотчас же приходит к заключению, что весь универсум является воплощением зла.

Если бы, однако, он исходил из осмысления цельности всего универсума и осознания собственной ничтожности, из осознания самого себя в качестве крохотной частички единого мироздания, то в этом случае он смог бы постичь подлинную истину…

Некоторые утверждают, будто все мироздание совторено с единственной целью обеспечить существование человека, который тем самым обрел бы силы служить Богу. Все, что создано, уверяют они, создано ради человека; даже небесные сферы, — и те, дескать, подчиняются в своем бесконечном движении и становлении человеческим интересам и имеют целью удовлетворение людских потребностей.

Эту точку зрения нельзя не назвать ложной. Тех, кто придерживается ее, следовало бы спросить: мог ли Бог сотворить человека без сотворения всего, что ему предшествовало; или же человек мог появиться на свет лишь тогда, когда было создано уже все остальное? Если они ответят утвердительно, т. е. если заявят, что человек мог быть сотворен даже когда еще не существовало небес, — то в этом случае им надлежит найти ответ и на такой вопрос: в чем же назначение всех иных предметов и явлений, которые, дескать, существуют не ради того, что способно существовать и самостоятельно? Даже если предположить, что мироздание сотворено ради человека, а существование человека, в свою очередь, имеет целью служение Богу, то следовало бы спросить: какова конечная цель этого служения Богу? Он, Бог, вовсе не становится сколько-нибудь совершеннее от того, что Его создания Ему же и служат; так же как от Него, от Бога, ничего не убудет, если вокруг не существовало бы ничего кроме Него Самого.