Даниэла Стил - Награда

Наконец новорожденную принесли обратно. Девочка весила ровно девять фунтов и была настоящей красавицей, точной копией Роберта: с такими же темными волосами и глазами, ничего похожего на светловолосую и голубоглазую Гаэль.

Они решили назвать ее Доминикой, посчитав, что это имя очень подойдет девочке. Роберт был на седьмом небе от счастья, что она похожа на него, и называл Гаэль самой удивительной женщиной в мире. Жена спокойно лежала и выглядела так, словно ничего особенного не произошло, словно не было нечеловеческих страданий последних часов. Она была просто счастлива, а когда ей дали на руки дочь, и вовсе стала похожа на Мадонну. Итак, на свет появилась Доминика Давенпорт Бартлет. Давенпорт была девичья фамилия матери Роберта, и Гаэль согласилась, что это звучит красиво. Ей хотелось бы, чтобы вторым именем дочери было Ребекка, но если для него это важно, пусть будет так. Она не собиралась нарушать фамильные традиции и хотела, чтобы муж был счастлив, хотя бы потому, что столько сделал для нее. Теперь у нее есть все: дом — полная чаша, прекрасная работа, любимый и любящий муж и красавица-дочь, — прямо как в волшебной сказке.

Роберт так опасался за малышку, что привез детского кардиолога, чтобы проверить, не родилась ли она с пороком сердца, но Доминика оказалась совершенно здоровой.

После недели в госпитале Гаэль с новорожденной наконец-то вернулись домой. Роберт уже успел нанять квалифицированную няню. Гаэль предпочла бы сама ухаживать за ребенком, но Роберт хотел проводить больше времени с женой, вместе путешествовать, так что помощь няни не будет лишней.

В результате у Гаэль образовалось столько свободного времени, что она не знала, что с ним делать. Правда, приходилось кормить малышку по часам, но это такое удовольствие!

Они с Робертом обсуждали возможность ее возвращения на работу, но Гаэль вдруг поняла, что с рождением дочери что-то в ней поменялось. Будет трудно ограничить рамки обязанностей, а модельные агентства немедленно завалят ее заявками на показы, фотосессии и съемки рекламных роликов. Гаэль опасалась, что у нее не будет хватать времени на мужа и ребенка. Кроме того, оказалось, что она привязана к малышке больше, чем ожидала, поэтому через два месяца после рождения Доминики приняла решение уволиться из агентства. Гаэль очень нравилась ее работа, было в ней много волнующего и интересного, тем более сразу после войны, это словно дар с небес, но теперь у нее семья и хлопоты по дому. Она не жалела, что отказалась от карьеры. И пусть ей всего двадцать два года, но сейчас начался другой этап ее жизни. Гаэль понимала, насколько ей повезло, и ничего не принимала как должное.

Временами она тосковала по матери: жаль, что она не дожила до рождения внучки, — и было грустно, что у девочки нет ни бабушек, ни дедушек, да и вообще никаких родственников. Роберт словно чувствовал ее тоску и старался заменить ей всех. Он обожал дочь до самозабвения, заботился о ее здоровье лучше всякого доктора, она сделала его жизнь радостной, придала ей дополнительный смысл. Едва появившись дома, он брал ее на руки и, как ни протестовала Гаэль, не желал отпускать: сам укладывал по вечерам в постель и даже пел колыбельные. Когда дочурка немного подросла, любящий папаша стал читать ей книжки, рассказывать сказки. Гаэль тоже любила заниматься с дочкой и горячо ее любила, но настоящей страстью и величайшим сокровищем Доминика стала для Роберта.

По мере того как девочка взрослела, становилось ясно, что в его глазах она само совершенство. Он был слеп к ее проделкам, и когда Гаэль журила проказницу, отменял любые наказания, даже самые символические. Девочка была его маленькой принцессой и заправляла всем в доме, чего Гаэль не одобряла. Родители привили Гаэль более традиционные европейские принципы воспитания и всегда были с ней строги. Роберт ничего не хотел слышать и на ее замечания никак не реагировал.

— Как я могу заставить Доминику вести себя прилично, если ты постоянно ее балуешь и все ей прощаешь? — не раз возмущалась Гаэль, но все ее слова улетали в пустоту.

Роберт не хотел, чтобы дочь наказывали, читали ей нотации, призывали к порядку или даже делали замечания. Гаэль понимала: муж боится, что с Доминикой может что-нибудь случится. Но дочь росла крепкой и здоровой. И все равно он не мог избавиться от навязчивых мыслей обо всяких ужасах, ожидавших девочку, мало того, даже не пытался: был просто одержим ее безопасностью и счастьем. Дальше — больше: Роберт нанял лично для нее телохранителя, который должен был дежурить у бассейна в Саутгемптоне, чтобы, упаси бог, ничего не случилось.