Даниэла Стил - Награда

Они действительно так думали! Какое счастье, что до этого момента не дожили родители!

Глядя на изуродованные стены, Гаэль поняла, что это никогда не кончится. Ее заклеймили навечно, не потрудившись узнать правду, за грехи, которых она не совершала.

Ее затошнило от омерзения, и фермер, сопровождавший ее, печально признался:

— Я пытался стирать, но эта гадость тут же появлялась снова.

Ему тоже было не по себе. Что бы ни сделала девушка, с ней поступили слишком жестоко. Ее, совсем девчонку, испуганную и несчастную, защитить было некому, особенно после гибели отца и брата, с полубезумной матерью-инвалидом… Да и потом, она не единственная, кто продавал себя за кусок хлеба, если только в этом заключается ее вина!

Этот умудренный жизненным опытом пожилой мужчина оказался более терпимым, чем остальные.

— Я поговорил с каменщиком: можно заменить некоторые фрагменты стены или выкрасить.

Но Гаэль знала, что в этом случае выход только один.

— Продайте его…

— Простите?

— Я хочу продать поместье.

Гаэль слышала, что парижане, которые смогли как-то сохранить деньги, а также иностранцы с удовольствием приобретали во Франции земли и имеющую историческую ценность недвижимость. Особенно сейчас спрос был высок, поскольку продавцам отчаянно требовались деньги и можно было покупать задешево. Но ей все равно: что предложат, на то и согласится, потому что никогда больше не сможет здесь жить.

Гаэль хотела бы сохранить в памяти только то, что было в счастливом детстве. Все происходившее, с тех пор как ей исполнилось пятнадцать, было кошмаром, который, к сожалению, не забудется, и ничто не вытравит это из памяти, даже если с фасада сотрут гадкие слова. Вот что думают о ней бывшие соседи: считают шлюхой, предательницей, продажной тварью. Никто не знал о ее участии в Сопротивлении, а у нее не было возможности объясниться. Да и что толку: никто не поверил бы. Большинство ее бывших коллег растворились в неизвестности и начали новую жизнь. Дети, которых она спасла, рассеяны по всей Европе, живут в разных семьях, с добрыми людьми, которых считают родителями.

Гаэль попросила фермера выставить поместье на продажу и согласиться на любую сумму, сколь бы ничтожной она ни была. Мужчину явно шокировали ее слова, но он все понимал, поэтому все-таки сделал ей предложение, на которое не осмелился бы раньше. Он давно мечтал купить ферму, на которой его семья работала много поколений, и еще две соседние. Мужчин там не осталось, все погибли, а вдовам вести хозяйство не под силу, вот они и разъехались кто куда.

Гаэль посчитала, что за преданность ее семье и доброту к ней самой фермер заслужил получить эти земли в дар, поэтому они договорились о смехотворной цене, да и то потому, что он настоял, решив, что это слишком щедрый подарок. Фермер был безумно счастлив.

Он хоть и жалел девушку, но видел, что гораздо лучше ей живется в Париже. Его не могла ввести в заблуждение нарочитая простота ее одежды, Гаэль выглядела настоящей светской дамой, сама суть ее изменилась. Он всегда верил, что девушка она порядочная, как и ее отец, независимо от того, что о ней говорили. Местные жители осуждали его за то, что приглядывал за поместьем, но ему было плевать на мнение окружающих.

Уик-энд выдался солнечным, и Гаэль словно хотела навсегда проститься с прошлым, решила в последний раз пройтись по поместью. В хозяйственной пристройке она увидела старый велосипед брата, и ей пришло в голову посетить сарай, где когда-то прятала детей. Вспомнилось, как несколько месяцев она навещала в лагере для интернированных Ребекку. Доехав до речки, где они часто сидели часами и болтали обо всем на свете, Гаэль остановилась. Нахлынули воспоминания о родителях в более счастливые времена, когда отец был молод и силен, а мать — добра и рассудительна. Память подсказала, как в детстве брат за их общие проделки вину неизменно сваливал на нее.

Слезы текли по щекам, но Гаэль улыбалась, словно то были слезы прощания и очищения.

В субботу, когда уже спустились сумерки, она отправилась в последний пункт своего невеселого путешествия — в старый дом Фельдманов. Долго стояла на том же месте под деревом, откуда видела, как их забирали в то ужасное утро.

Гаэль вдруг увидела двух маленьких девочек, которые бегали по дому, а потом и молодую женщину. Повнимательнее присмотревшись, заметила и другие признаки жизни: дом был свежевыкрашен, в саду росли цветы.

Гаэль увидела, как из подъехавшей голубой машины вышла дама в меховом манто и модной шляпке. Очевидно, новые хозяева этого прекрасного дома — люди состоятельные, а возможно, купили за ничтожную сумму. Дома депортированных евреев по всей Европе скупали за сущие гроши в надежде после войны продать за истинную стоимость и сколотить на этом состояние. Никому не было дела до тех, кто в них жил раньше, и до того, что случилось с прежними хозяевами, как и о происходивших в этих домах трагедиях. Две маленькие светловолосые девочки напомнили Гаэль их с Ребеккой. При ее жизни они не были сестрами, но зато стали теперь. Ребекка всегда будет жить в сердце Гаэль.