Валерий Зеленогорский - ULTRAмарин

На колесе обозрения, куда Мартынов заманил Куликову, чтобы овладеть ею частично, используя ее беспомощность на высоте, они бросили жребий. Мартынову, как всегда, достался орел, а решка – Сергееву, он должен был начать первым. Высота вскружила голову, и он оросил окрестности своим вчерашним внутренним миром и завтраком, съеденным впопыхах.

После этого стало не до поцелуев, Мартынов победил, а Сергеев в отчаянии лег в первый раз на диван лицом к стене, надеясь умереть навсегда.

Умирать по всяким пустым поводам Сергеев любил часто, но при наличии простого недомогания съедал гору таблеток и отдавал поручения по организации ритуала.

Когда первый раз он разрывался между первой женой и девушкой своей мечты, нынешней женой, то от безысходности планировал суицид, но никак не мог выбрать, каким способом поэффектнее уйти от решения вопроса. Он долго капризничал – смерть под колесами авто ему не нравилась эстетическими последствиями, прыгать с третьего этажа НИИ, где вспыхнул его служебный роман, тоже показалось незрелищно. Так и не выбрал он тогда приличный способ ухода из жизни – ушел от одной жены к другой и теперь вешаться не собирался. Он узнал, что при этом способе человек из себя выдает на-гора много неприятного на вид, вкус, цвет и запах. Он не понимал, зачем столько лет предаваться прекрасному, а на закате выдать из себя столько гадкого.

Был в его жизни человек, всегда ставящий его на место в период выдуманных «трагических» обстоятельств. Когда Сергееву казалось, что случилось непоправимое, всегда восставал в его голове душевнейший товарищ (далее ДТ) из волжского города с Кремлем.

ДТ он знал двадцать лет, они когда-то вместе творили на ниве шоу-бизнеса. Он был единственный вменяемый человек на том поле дураков, имел университетское образование и прочитал к тому времени достаточно книг. Остальные остановились на сказке «Маша и медведи», а те, кто не прочитал, знали, что это группа, и не парились.

Они дружили на расстоянии, редко виделись, но говорили часто. Человек ДТ был красивый, яркий, теннисист и интеллектуал, жадный до жизни во всех ее проявлениях.

Они любили одни фильмы, смеялись одним шуткам (а отношение к юмору – верный индикатор понимания). В перестройку он в своем городе был проводником новой культуры, возил театральные постановки из Москвы себе в убыток, хотел поделиться с другими радостью от собственного открытия «Таганки» или «Табакерки», приглашал в город лучезарного Губермана и блистательного Михаила Козакова. Один человек, ДТ делал то, что не под силу было Министерству культуры.

Все у него катило по нарастающей – бизнес и личная жизнь. Он очень хотел сына, Бог наконец дал ему желанное и, как всегда, что-то при этом отнял.

Через несколько месяцев после рождения мальчика он вышел из своего офиса и получил целую горсть пуль в грудь и живот. Пули предназначались не ему, его перепутали с другим, но они нашли его, и жизнь круто изменилась.

Он долго лежал в «Бурденко», прошел через ад многочисленных операций в России и Германии, но ничего, кроме мучений, в результате. Приговор – коляска и неживые ноги.

Сколько раз он думал о бессмысленности такого состояния. Ему, живому, энергичному человеку, неспособному замереть на мгновение, сидеть в кресле было невозможно, но желанный сын дал опору: ДТ решил, что не имеет права сидеть и страдать. Он стал жить, как раньше. Его ноги молчали, но другие ножки топали по дому, и он, глядя на них, летал.

Он устроил свою новую жизнь максимально четко, занимался собой, глядя на него, энергичного и по-прежнему красивого, только поседевшего, сжималось сердце. Скольких усилий и духовной работы стоила его жизнь! Свои собственные настроенные горы мифических страданий при этом падали сразу, как пелена с глаз темной ночью, когда из света попадаешь в тьму, невыдуманную и невиртуальную.

Пережив накат воспоминаний о ДТ, Сергеев задумался о двух «художниках». Эти два персонажа сидели гвоздями в ботинке уже двадцать лет. Когда-то они начали вместе топтать культурную ниву, шли одним коллективом по бездорожью шоу-бизнеса.

Поле это было полно сорняков и репейника, оно еще не было возделано, но первые посевы уже пробивались через мусор, горевший на этой свалке дутых репутаций и малограмотных агрономов.

Они вместе, разделив свой талант по разным направлениям, умело и ловко вошли на этот рынок и стали каждый на своей делянке пахать и сеять. Все получалось, урожай был неплохой, все делилось поровну – и вершки и корешки. Никто не ставил свою долю в работе важнее другой.