Валерий Зеленогорский - ULTRAмарин

Но голос веселый лишь от водки, нет радости от своего, если у других гондонов больше.

Обсудили всех остальных, всем досталось, всех обосрали – от первого до последнего, стало легче.

№ 2 позвонил в два часа ночи – у них в Европе еще разгул. Начал издалека, вспомнил папу-маму, сестру больную – всех, кого нет. Поздно вспомнил, когда они рядом были, недосуг было сказать им слова нужные, денег давал, а слова не находились, некогда было – слишком много радостей от бабок бешеных.

Надо было как-то их освоить на просторах мировых, а теперь бабок нет, близких нет, и холодно стало на свете с прихлебателями, доедающими его на обломках благосостояния.

– А скажи мне, друг, любили ли меня Х и У?

Ну что можно сказать в жопу пьяному человеку, сидящему в чужой стране и пьющему херес за три тысячи из коллекции в ожидании, пока шофер привезет водку, которая кончилась.

Можно сказать: «Не тебя они любили, а бабки твои», – что будет чистой правдой. Но их нет уже на этом свете…

– Конечно, любили, – говоришь ты, но вы оба понимаете, что это не так.

– А ты любишь меня? – спрашивает № 2.

– Пока нет, – отвечаю я для равновесия.

– Жена у тебя хорошая, – говорит № 2, – любишь ее?

– Уже нет, – отвечаю я, – узнал я за двадцать лет, какая она хорошая.

– А моя хорошая и красивая, – говорит он о жене, с которой не живет.

– А как № 1? – спрашивает № 2. – По-моему, он мерзавец, но я его люблю.

– № 1 тоже сказал, что ты мерзавец и он тебя любит. Он считает, что ты его наебал в 94-м, но он тебе простил.

– Вот, блядь, я его наебал!.. Если бы не я, он бы сейчас был в жопе, свинья неблагодарная, – возмущается № 2 и добавляет: – Все твари. Отбой. Приехала водка.

Звонит № 3.

– Я звоню тебе уже полчаса, почему не отвечаешь?

– Разговаривал с мудаками № 1 и № 2, затрахали мозг, – говорю я.

– А что, № 2 опять пьет, а № 1 всем завидует? – интересуется № 3.

– А ты тоже вроде не сок пил на ужин, – замечаю я.

– Но я-то с умом, завтра дела, – отвечает умный № 3. – Ну и как там № 2, все пропил или еще что-то осталось?

– Да вроде осталось, – неуверенно говорю я.

– Ну скоро проебет последнее, дурак, – в сердцах отзывается № 3.

– А ты чего звонишь? – спрашиваю я. – По голосу я слышу, ты бабам должен звонить бывшим и спрашивать, хорошо ли им было с тобой когда-то. – Я знал за ним эту привычку: после литра звонить в прошлое и самоутверждаться.

– Пока еще не время, – отвечает № 3. – Сейчас еще накачу соточку – и в путь, по волнам моей памяти.

Мы засмеялись оба, вспомнив альбом прошлых лет.

– Скажи этим мудакам, что я их тоже люблю, несмотря ни на что.

№ 1 позвонил № 2, и они поговорили обо мне.

– А нулевой-то уже мышей не ловит. Формулирует хуево, старый стал, хитрожопый, правду от него не услышишь, живет в своем коконе и думает, что самый умный.

– Ну ладно, все-таки он наш, близкий, если умрет, то на похороны дадим, чтоб все как у людей было.

– А что № 3? – спрашивает № 1.

– Да ну его в жопу! Государственник, о стране печется, сам спиздил, а теперь нас учит, как сохранить и приумножить. Где бы он был без кормушки?!

Часа в три все заканчивается. № 1 еще будет звонить женщине в Майами и изводить ее воспоминаниями о том, что уже не имеет значения, она станет отвечать ему из жалости, а потом он заснет под новое кино, которое завтра станет обсуждать с № 3.

№ 2 посмотрит скачки в Эмиратах, где его лошадка прибежит первой. Он позвонит жокею и похвалит того за работу, примет пять таблеток и заснет под утро, вздыхая о том, что жизнь коротка.

№ 3, дойдя до кондиции, позвонит девушкам, которые не заарканят его в свои капканы – он никогда не бросит свою старую жену, с которой родил детей и прошел весь путь от барака до пентхауса.

Нулевой, которому эти ночные звонки сломали зыбкий сон, будет лежать с открытыми глазами до утра, отравленный энергией чужих неурядиц и страхов.

От этого не спасают ни деньги, ни стволовые клетки – ничего не спасает от самого себя. Так они и звонят в предрассветные часы друг другу – № 1, № 2, № 3… Несть им числа.

P.S. Утром пришло письмо от № 6.

Он почти год лежит в клинике и пытается выжить от реального несчастья.

В коротком письме ни слова о деньгах и любви – только страстное желание, чтобы вынули из шеи иголку, через которую уже третий день вводят яд.

Кто не видел разноцветные резинки, которыми связывают в пачки зеленые купюры, предпочтительно по десять тысяч долларов?..