Майкл Корда - Богатство

Миссис Уолден также не соответствовала его представлениям об образе жены фермера – или хотя бы вдовы. Она отличалась потрясающим сходством с дочерью – те же высокие скулы, светло-серые глаза и полные губы. Для своего возраста (он дал бы ей лет пятьдесят пять) она выглядела отлично, а ее фигура сделала бы честь и молодой женщине. Он воображал себе старую леди, одиноко сидящую в старомодной сельской кухне, вместо этого он встретил цветущую матрону в модном свитере и юбке в складку, со свежим макияжем, с прической, где седые пряди тщательно прикрывались белокурыми, а ее кухня содержала все возможные современные агрегаты.

– Журналисты были просто ужасны, – сказала она. – К счастью, снегопад их прогнал.

– Судя по газетам, которые я читал, вы не многое им сказали.

– Я не сказала им н и ч е г о, мистер Букер. Что им не скажешь, они все равно исказят.

Он отметил обстоятельство, что миссис Уолден, кажется, лучше знает, как обращаться с прессой, чем большинство Баннермэнов, страдавших от иллюзий, что если достаточно терпеливо повторять свою версию событий, то добьешься желаемого.

– Это, должно быть, была пытка.

– Зато, должна сказать, хоть какое-то разнообразие. Первую пару дней все здесь походило на парковочную стоянку на ярмарках штата. Коровы, наверное, были в восторге от развлечения – надой резко повысился.

– Вы все еще содержите ферму?

– Коровы здесь не для декорации, мистер Букер, – резко сказала она, глянув в кухонное окно. – Но я не занимаюсь ими сама. Я сдаю в аренду коровники и пастбища. Мой покойный муж всегда утверждал, что это – мужская работа, и я с ним совершенно согласна. Кроме того, при нынешних ценах на молоко, это, скорее, работа для дураков. Если бы кто-нибудь из мальчиков захотел вернуться, я бы все предоставила им, но они предпочитают работу при белых воротничках и галстуках, считают, что достаточно повозились в навозе в детстве. Не могу сказать, чтоб я их осуждала. Я сама никогда не хотела жить на ферме, хотя и родилась на ней – но потом появился Том, и вот я здесь. А я была, знаете ли, такой же, как Элизабет – просто з н а л а, что уеду в Лос-Анджелес или Нью-Йорк. Я не собиралась до конца жизни вставать в три часа утра, выйдя замуж за человека, который больше беспокоится о своем молочном стаде, чем о жене. И что же, мистер Букер? "Пути Господни неисповедимы и чудны дела Его", не правда ли? Боюсь, Элизабет пошла в меня. Когда она была совсем маленькой, я смотрела на нее и говорила себе: "Бьюсь об заклад, она собирается уехать, как только вырастет". Мне казалось, что я вижу это по ее глазам.

– И вы не возражали? – спросил Букер, когда она остановилась, чтобы перевести дыхание.

– Возражала? Боже милосердный, нет.

Букер отхлебнул кофе. Он ожидал, что миссис Уолден будет напугана, возможно, даже сломлена внезапным взрывом шумихи вокруг дочери и рикошетом павшей на нее, но она отнюдь не казалась потрясенной, тем более шокированной. Машина во дворе ничуть не напоминала ржавую развалину или старый пикап с прицепом, как предполагал Букер, это был новенький вишневый "крайслер-нью-йоркер". Когда он проходил через гостиную, то заметил красивую старинную мебель, буфет, полный фарфора, телевизор новой модели на полке прекрасного деревянного серванта, последние бестселлеры, высылаемые "Литературной Гильдией" и клубом "Книга месяца", лежащими на кофейном столике вместе с такими изданиями, как "Ридерс Дайджест", "Тайм" и "Домашний дамский журнал", рядом со стеклянной вазочкой в форме листьев, наполненной сластями и орехами, словно в любую минуту ожидались гости.

– Вы говорили с ней с тех пор, как это случилось, миссис Уолден?

– Конечно. – Она пристально посмотрела на него. – С ней все в порядке? Или у нее какие-то неприятности?

– Да и нет. Я собираюсь быть с вами честен.

Миссис Уолден налила себе кофе и села напротив Букера за большой, выскобленный сосновый стол.

– Это значит, мистер Букер, что до сих пор вы не были честны?

Он почувствовал, что краснеет. Миссис Уолден применила хороший судебный прием – глянула прямо в глаза, когда задавала вопрос. Ее глаза были того же цвета, что у дочери, и ему от этого становилось еще неуютнее.

– Я представляю семью Баннермэнов, – сказал он.

– Похоже, от этого вы не слишком счастливы, мистер Букер. Надеюсь, вы сообщите мне, что у вас на уме.

– Миссис Уолден, Алекса рассказала вам о завещании?

Она нетерпеливо кивнула, словно этот предмет ее вовсе не интересовал.