Кристофер Бакли - День бумеранга

Поэтому Фрэнк Коуэн держал свои личные антипатии к Гидеону Пейну при себе. Что касается Гидеона, он испытал некоторый шок, когда узнал, что разработчик RIP – отец его главной врагини Кассандры Девайн. Впрочем, его вполне успокоило осуждение Фрэнком дочери как «морально отталкивающей» персоны. Он сказал Фрэнку:

– Наверняка это у нее от матери.

Фрэнк видел ту знаменитую «Встречу с прессой», когда Касс заявила Гидеону, что не хочет выслушивать лекций от человека, скинувшего собственную мать с обрыва. Он от всей души тогда посмеялся. Ершистая у него выросла девчушка. Со смешанными чувствами он подумал, что его гены тут, несомненно, сыграли роль.

Сейчас ему вспомнился телефонный разговор с Бакки Трамблом несколько недель назад, когда тот предложил ему осудить ее публично: Президент был бы очень вам благодарен, если… Потребовать такое от отца!

Белый дом продиктовал ему формулировки. Морально отталкивающее? Черт… Не жестковато, Бакки? Но Бакки ответил: Нет, Фрэнк, уж делать – так делать как следует. Фрэнк сдался – но записал разговор на пленку. Он все телефонные разговоры записывал. В жизни, как и в работе, Фрэнк Коуэн старался действовать наверняка.

Неделю спустя его служба безопасности зафиксировала взлом телефонной системы компании. Самое примечательное, что источником атаки был сервер в Уинчестере, штат Виргиния, принадлежащий одному из низовых подразделений Министерства финансов США. Почему вдруг правительство заинтересовалось телефонными разговорами его компании? Потом пришла мысль: Уж не стоит ли за этим Бакки Трамбл? Не заподозрил ли он, что Фрэнк его записал? Не посылает ли Фрэнку предупреждение?

Сосредоточиться, приказал себе Фрэнк. RIP, RIP, RIP. Эта программа сделает тебя одним из богатейших людей планеты.

Зазвонил его мобильный. На экране высветилось: Лиза. Он поколебался, прежде чем ответить.

– Да, Лиз? – Он постарался придать голосу торопливость, чтобы разговор не затягивался. – Что?.. Когда?.. О, господи, Лиза! Он думает, колледж – это что такое? Эксгибиционистский конкурс красоты продолжительностью в четыре года? Я же говорил – это безумие посылать его в Йель! Самым подходящим для него местом было бы… Это я к нему несправедлив? Я просто смотрю правде в глаза. Я, черт возьми, и слова ему не сказал! Да он и не понял бы. Ты совершенно права – я злюсь. Мне в десять миллионов встало запихнуть этого олуха в… Нет, этого я не имел в виду… Лиза… Лиза… Ну что с тобой… Да пошла ты сама туда же!

Фрэнк швырнул телефон через весь кабинет. Вдалеке взревел морской лев, объевшийся лососиной.

Ранди и Касс лежали в постели. При всех его недостатках, хорошо было к нему вернуться. Она видела его насквозь – но для мужчины это может обернуться источником некой спасительной благодати. Предсказуемость сулит отпущение грехов.

Касс лежала к нему вплотную, прислонив голову к его плечу и лениво поигрывая прядью его песочных волос. Ей было хорошо и спокойно. Ей не хватало этого сильней, чем она готова была признать.

– Я еще кое-что узнал от моего агента Спека, – сказал Ранди.

Странный выбор темы для разговора в постели, подумала она.

– Да?

– Угадай, кого выперли из Йеля.

– Джорджа Буша? – спросила она не слишком заинтересованно.

– Твоего сводного братца. Как его – Берд? Бойд.

Касс не знала, как ей быть с этой информацией.

– Я никогда не думала о нем как о сводном брате. Я даже и не видела его ни разу.

– Судя по всему, больше любит повеселиться, чем поучиться.

Она ощутила приступ неподобающего любопытства.

– Ранди, с какой стати этот твой Спек вздумал заниматься моим сводным братом?

– Ты же знаешь, как это бывает. Указываешь такому парню направление, и он прет без остановки. Хочется иметь представление обо всех деталях картины.

– Почему Бойд – «деталь»?

– Видишь ли, – отозвался Ранди, – твой отец, можно сказать, объявил тебе войну. Назвал тебя морально отталкивающей. Я всегда говорю: врага надо знать. Фамильный девиз Джепперсонов – «Да не застанут тебя со спущенными штанами». Восходит к барону Ги де Джепперсону. Четырнадцатый век. Или тринадцатый.

– Я не уверена, что могу считать семнадцатилетнего студента своим врагом.

– Восемнадцати. И он уже не студент. А его мать – твоя мачеха – вот она, говорят, та еще штучка.

– Нам обязательно обсуждать это именно сейчас?

– Бывшая теннисистка-профессионалка, – продолжил Ранди. – Ты, наверно, понимаешь, что это за люди.