Кристофер Бакли - День бумеранга

– Хорошая идея. Вы умный священник.

Наконец-то свободен…

– Но вы тоже сделайте пожертвование. Бедные сироты! Они очень хотят есть.

Фрэнк Коуэн раскатал губу на кабинет в западном крыле Белого дома, но Бакки Трамбл объяснил ему, что даже он не сможет это устроить. По закону сотрудники избирательных штабов не имеют права занимать кабинеты в правительственных зданиях. Что по закону, а что нет, Фрэнка Коуэна не особенно волновало – но Бакки удовлетворил его пропуском в Белый дом, создававшим у Фрэнка иллюзию, будто он там работает. Вдобавок Трамбл посулил Фрэнку массу возможностей встречаться с президентом в Овальном. Вот и все, думал Бакки, что нужно для полного счастья этому гаду. Плюс бурная ночь с Лизой в спальне Линкольна. Больше ничего этих крупных спонсоров не интересует. Им надо рассказывать друзьям: «Я трахался в спальне Линкольна до потери пульса».

Выполняя свою сторону сделки с Трамблом, Фрэнк, получив должность финансового директора, передал ему звукозапись их разговора, когда Бакки предложил ему ввести компрометирующие имейлы в компьютер Касс.

– Как я могу быть уверен, что это не копия? – спросил Бакки.

– Никак, – усмехнулся Фрэнк.

Пресса проявляла к Фрэнку Коуэну интерес – особенно в связи с тем, что они с дочерью работали на разных кандидатов в президенты. Вашингтон любит такие полярности.

– Вы по-прежнему считаете ее морально отталкивающей личностью? – спросил его репортер «Вашингтон пост».

– Я не для того переехал в Вашингтон, чтобы комментировать поведение дочери, – ответил Фрэнк, у которого была теперь своя команда медиаконсультантов. – переехал, чтобы переизбрать президента Пичема.

– Чтобы помочь президенту переизбраться, – мягко поправил его консультант после интервью.

– Верно, – сказал Фрэнк.

Как ни странно, он уступил Лизе и согласился нанять психотерапевта, чтобы совладать с приступами ярости. Фрэнк был далеко не глупый человек и понимал, что поддаваться гневу – для него теперь непозволительная роскошь. Одно дело – быть миллиардером и громогласно обзывать репортеров засранцами, совсем другое – когда ты финансовый директор кампании по перевыборам президента Соединенных Штатов с видами на кресло министра юстиции. Поворотным событием стало интервью одного из матросов яхты «Дорогая штучка», который рассказал репортеру, как Фрэнк сначала прошелся по человеческим рукам, а затем грубо ругался по сотовому.

И вот Фрэнк решил сделаться вежливым. Каждый день начинал беседой с психотерапевтом – невысокой, заряженной энергией женщиной по имени Гарриет. Он рассказывал Гарриет, каких подлянок ждет сегодня от окружающего мира, а она слушала, говорила сама, укрепляла его веру в собственное превосходство над остальным человечеством, потом побуждала покричать во всю глотку, выдать весь запас грязных слов, а заканчивался сеанс йогой и дыхательными упражнениями. Напоследок она давала ему мантру на предстоящий день – вариацию на тему: «Не заводись, не трать силы попусту. Ты лучше, чем все они, вместе взятые». И это, в общем, действовало. Фрэнк уже неделю с лишним не называл никого «безмозглым мудаком». Срывать злость на подчиненных ему, впрочем, дозволялось.

Он поселил Лизу в большом джорджтаунском особняке из красного кирпича, раньше принадлежавшем человеку, который приобрел славу главным образом благодаря тому, что начал одну из самых катастрофических для Америки войн. Поскольку Фрэнк согласился на психотерапию, Лиза взамен согласилась на уроки этикета. Он нанял бывшего начальника протокольной службы Госдепа, чтобы – такой наказ дал ему Фрэнк – «убрать все шероховатости и утвердить ее в роли хозяйки вашингтонского салона». Лизино резюме было подправлено. «Профессиональная теннисистка» превратилась в «энтузиастку тенниса». Она стала «ревностной собирательницей произведений искусства» и «активной участницей филантропической деятельности». У нее теперь был свой собственный благотворительный фонд (что всегда полезно для светской жизни), куда Фрэнк вложил тридцать миллионов долларов. Бойда, ныне второкурсника Йеля (бобло, бобло!), старались держать не на виду. Фрэнк пообещал купить ему «Мазерати», если он сумеет получить диплом. Пиарщики Фрэнка даже историю со взяткой Йелю сумели обернуть к выгоде клиента. Они организовали крупное денежное пожертвование фонду, поощряющему отцовство. Фонд с большой охотой учредил ради Фрэнка специальную премию «Приемный отец года», которой было отмечено его «преданное участие в судьбе пасынка».