Кристофер Бакли - Зеленые человечки

– Ваше время истекло, господин президент.

– …искренность моих намерений, обвиняя меня в том, что я якобы использую этот проект в личных политических целях. Мне искренне жаль, что у него хватило духу на подобное заявление.

Банион с измученным видом слушал, как доктор Фалопьян, полковник Мерфлетит, глава Международного конгресса жертв инопланетян, глава Мирового уфологического конгресса и председатель Ассоциации паранормальных организаций ожесточенно спорят о том, кому выпадет честь зачитать вступительный доклад на слушаниях в Сенате. На них расширенными глазами взирала слегка обалдевшая троица помощников Граклисена, изо всех сил пытаясь сохранять присутствие духа.

Банион тоже пытался делать вид, что ему интересно, но у него это плохо получалось. Он чувствовал, что вконец запутался. Назад пути не было, но что же делать дальше? Глава МУК и Фалопьян с пеной у рта что-то доказывали друг другу. Очевидно, внутри уфологического сообщества произошел раскол: самые упертые доказывали, что жертвы инопланетян – ненормальные, и что во время слушаний надо в первую очередь попытаться заставить правительство обнародовать данные об инопланетных технологиях. Банион с неудовольствием обнаружил, что вынужден изображать посредника между воинствующими маньяками. Он с трудом сдерживался, хотелось орать и топать ногами.

Мало-помалу спор приобретал уродливые формы. Ведущий группы психологической поддержки анонимных жертв инопланетян обозвал вице-президента исследовательской ассоциации «Зона 51» ослом. Это напомнило Баниону трибунал времен Великой французской революции. Не хватало только гильотины. Кто-то заявил, что за ними шпионят. В их ряды пробрались агенты правительства!

Глупые бараны, подумал Банион, жалкие ничтожные создания, томящиеся в Платоновой пещере и тупо бьющиеся лбом о стену… Если бы вы только знали… Когда разноголосый гул начал нарастать, ему захотелось крикнуть им: ребята, шли бы вы лучше по домам! Ступайте! Обнимите детей, пропустите стаканчик, перекиньтесь в картишки… Займитесь маркетри, вязанием, разгадыванием кроссвордов, нетрадиционным сексом, шахматами, чем угодно. Наслаждайтесь жизнью! Но шоу должно было продолжаться. Игра развивалась по правилам, которых никто толком не понимал. У Скраббса не было никаких идей. Голова Баниона гудела, как чугунный котел.

Никто не заметил, как он встал. Они были увлечены собственными разборками и воплями. Помощники Граклисена проводили его встревоженными взглядами: вы ведь не оставите нас одних… наедине с этими? Банион равнодушно пожал плечами: развлекайтесь, мол, ребята, – и ушел.

У дверей Джорджтаунского офиса его поджидали репортеры, алчущие интервью. Пусть с ними разбирается Элспет. В приемной Ренира болтала по телефону с мисс Делмар – бедняжка горько жаловалась на то, что ей приходится делить трейлер с Кэти Карр. Не переставая поддакивать в трубку, Ренира протянула ему толстую пачку записок с телефонными номерами. Банион, вяло, словно сомнамбула, побрел к себе в кабинет, проглядывая их на ходу и бросая одну за другой на пол, будто ромашковые лепестки.

Войдя в кабинет, он плотно затворил за собой дверь и собрался было плюхнуться на кушетку и, может быть, почему бы и нет, – дать волю слезам, – как вдруг увидел, что на ней разлегся Скраббс. Его лицо было накрыто газетой, напоминающей погребальный саван.

– В другой комнате тоже есть кушетка, знаешь ли, – раздраженно проговорил Банион. – Это мой кабинет, а не спальня.

Скраббс потянулся.

– Она не такая удобная. Ну, как прошло совещание?

– Жертвы перегрызлись с умниками. Так сказать, выясняли отношения. Ты бы хоть ботинки снял. Черт…

– От вашего полковника им никакого толку, – заметил Скраббс, снова утыкаясь в газету.

– То есть?

– Ему гораздо больше нравится рассуждать об обломках Росвеллской катастрофы, нежели о космических изнасилованиях.

– Боже мой, – вздохнул Банион, – еще совсем недавно я вел президентские дебаты, а теперь освещаю взаимные нападки параноиков и психопатов, – он взглянул на Скраббса. – Бог за что-то на меня прогневался. В этом все дело. Здесь задействованы высшие силы.

– А я-то думал, мы уже перестали себя жалеть.

Банион вздохнул.

– Я слишком устал, чтобы злиться. У меня хватает сил только на то, чтобы пожалеть себя.

Зазвонил телефон.

– Вэл Далхаузи, – объявила Ренира по коммутатору с такой помпой, словно представляла саму английскую королеву.