Кристофер Бакли - Зеленые человечки

Из-под полотенца донесся жалобный стон.

– Но, как бы там ни было, она услышала наш завуалированный сигнал. А уж если она догадалась, то они и подавно, не сомневайтесь. Теперь им известно, что вы о них знаете. Это поможет нам выиграть время.

Дверь трейлера содрогнулась от яростного стука. Кто-то требовал, чтобы его немедленно впустили. Это была Элспет.

– Она говорит, что Том Брокау хочет взять у вас интервью, – сказал Скраббс. – Может, вам следует с ним побеседовать?

Банион отхлебнул глоток виски.

– Неужели вы собираетесь выпить все это в один присест?

– Да. А потом налью еще. А потом еще. А потом… я тебя убью. И суд меня оправдает, потому что я был пьян.

– Именно так у меня все и началось. В одно воскресное утро я методично накачивался «кровавой Мэри». Я был страшно зол из-за того, что они отклонили мое прошение о переводе из Отдела похищений. Так что не уверен, что спиртное – это оптимальный выход.

– Ты погубил мою жизнь потому, что напился одним воскресным утром?

– По-моему, вам уже пора идти к Тому Брокау. Эй, глядите, а вот и ваш приятель, сенатор Граклисен.

Банион приподнял полотенце. Граклисен давал интервью компании Си-эн-эн, стараясь изо всех сил демонстрировать энтузиазм по поводу того, что его комитет дал согласие провести слушания по вопросу похищений людей инопланетянами.

– Лично я не совсем уверен, что эти организмы… существа, или как вы их там называете, замешаны в действиях, которые им инкриминируют. Вместе с тем должен признать, я поражен энергией и неподдельным энтузиазмом людей, приехавших в Вашингтон для участия в этом марше. Спасибо, большое вам спасибо…

Банион сдвинул полотенце на глаза. Скраббс что-то протянул ему.

– Что это? Яд?

– Мятный холодок. От вас разит как от винной бочки. Что подумает Том Брокау? Ну же, соберитесь, настало время для второго броска.

– Здравствуйте, мистер Банион. Благодарю вас за то, что вы к нам присоединились.

– Искр-ренне р-рад, – икнул Банион.

– Сенатор Граклисен наконец согласился провести слушания по вопросу массовых похищений людей инопланетянами. Именно за этим пришли сюда все эти люди, не так ли? И вот вы этого добились. И сейчас, наверно, прекрасно себя чувствуете.

– Хм… сейчас гораздо лучше.

– Вас не удивила масштабность этого мероприятия?

– А? – переспросил Банион.

– Вас не удивило, что в столице собралось три миллиона людей?

– А, да. Конечно. Просто класс.

Режиссер шепнул ведущему:

– Боже, да он пьян как сапожник.

Откуда-то из дальнего угла Скраббс подавал Баниону тайные знаки. Ну же, соберись! Помни о главном!

– Вы, должно быть, сейчас очень взволнованы.

– Не то слово, Том, не то слово. Я сейчас просто вне себя от волнения. Это был очень… странный год. Но, тем не менее, мы здесь. Все три миллиона. Это велико… – Банион закашлялся, – просто великолепно.

– И каков же следующий пункт в планах Человека двадцать первого века?

– Выживание.

– Простите?

– Борьба за жизнь.

– В каком смысле?

– Борьба со смертью. Это значится первым пунктом в моих планах на данный момент.

– Вы хотите сказать, что вашей жизни угрожает опасность?

– Не хочу показаться вам параноиком, но когда ты суешь нос куда не следует, никогда не знаешь, что из этого получится.

– Точно, он нализался, – сказал режиссер в ухо Тома Брокау.

– Скажем так, – продолжал Банион, – в случае, если меня переедет машина, или я заболею какой-нибудь страшной неизлечимой болезнью, или поскользнусь и сломаю себе шею в ванной, или у меня произойдет запукорка… закупорка кровеносного сосуда, ваша журналистская братия наверняка захочет рассле… расследовать обстоятельства моей смерти.

– Почему вы решили, что правительство хочет от вас избавиться?

– Знаете, Том, я, равно как и еще восемьдесят процентов американцев, пришел к выводу, что наше правительство знает об НЛО больше, чем мы можем себе представить. Я убежден, что они великолепно осведомлены о летающих тарелках. Но возвращаясь к вопросу моей безопассости… безопасности, я уже предпринял кое-какие меры предосторожности. Спрятал в надежном месте кое-какие документы; если со мной что-нибудь случится – даже такая банальная вещь, как простуда, они будут тотчас же обнародованы. За моей спиной – три миллиона моих последователей. Они сильно огорчатся, если с их лидером случится что-нибудь нехорошее. Бог знает, на что они будут в таком случае способны.