Кристофер Бакли - Зеленые человечки

– Это еще кто? – спросил Скраббс.

Банион переключил телефон на громкую связь.

– Привет, Вэл.

– Дорогой мой мальчик, что же ты наделал? Мы все так переживаем. У меня просто нет слов. Как ты? Я знаю, у тебя полно работы, так что не буду задерживать. Какие планы на эту субботу? У меня намечается абсолютно неофициальный завтрак. Будут все твои старые знакомые: Генри и Нэнси, Полли и Ллойд, супруги Галилей, супруги Берт, Органгорферы, Хинда и Такер, Ила Доммаж, Нэтч и Пенни Вемисс, Николай и Света Романовы – я ее просто обожаю, один из ее предков описан в дантовом «Аду»: он вроде как совершил ужасный грех – съел кого-то из своих родственников… Но, согласись, это ведь шикарно – иметь предка, которого описал сам великий Данте…

– Что это за ерунда? – спросил Скраббс, когда Банион повесил трубку.

– Похоже, – Банион вздохнул, – меня снова готовы принять в круг избранных.

– Что-то незаметно, чтобы вас это сильно радовало.

Замечание Скраббса заставило Баниона задуматься. И правда, ему было абсолютно безразлично, что его опять допустили в высший свет. Еще несколько месяцев назад он чуть не заболел от расстройства по поводу своего изгнания. А теперь ему было наплевать…

Банион размышлял над произошедшими в нем переменами. Он даже и не заметил, как это случилось. А главное – почему? Ответа на этот вопрос он не знал. Сказалась ли обида на бывших друзей, вышвырнувших его из своего круга? Или просто то, что окружало его прежде – лавровые венки, похвалы и овации, приглашения на обед к монаршим персонам, – все казалось теперь пресным в сравнении с теми драматическими событиями, в которые он так неожиданно оказался вовлечен? Что за радость разглядывать напыщенных павлинов, когда стоишь во главе трехмиллионного войска?

Он разговаривал по телефону с редактором журнала «Ньюсуик», собиравшегося напечатать о нем статью, когда Скраббс вдруг вскочил с кушетки и протянул ему газету, тыча пальцем в заголовок:

«ПЕРЕСТРЕЛКА НА ЮГО-ВОСТОКЕ СТОЛИЦЫ ПОВЛЕКЛА ЗА СОБОЙ ДВЕ ЖЕРТВЫ».

– Извините, – Банион прикрыл ладонью трубку. – Что такое?

– Вот.

Банион пробежал глазами заметку.

– В Вашингтоне такое случается каждый день.

– Заканчивайте разговор. Настало время позвонить в контору.

Рассказ Скраббса о Брэдли поверг Баниона в уныние. Не хватало только этой напасти. Загадочные федералы, обозначенные в газете как сотрудники Администрации по контролю за соблюдением законов о наркотиках (Скраббс заверил его, что на самом деле эти ребята – самозванцы) выбрали неподходящее время, чтобы нанести визит наркоторговцу Бернарду, но, с другой стороны, какое время можно считать подходящим для того, чтобы стучаться в дверь к наркоторговцу? Офицер муниципальной полиции назвал встретившую их автоматную очередь «впечатляющей».

Скраббс набрал номер и включил громкую связь.

– Вы позвонили в компанию «Творческий подход». Чем могу вам помочь?

– Это Скраббс. – Он шепнул Баниону: – «Творческий подход»! Неплохо, а?

– Привет, Натан, – приветствовал его знакомый голос, как всегда мрачный, усталый и деловитый. – А я думал, когда же ты, наконец, позвонишь…

– Я был занят.

– Вижу, ты звонишь не из автомата, как обычно. Ты в кабинете, да? Мистер Банион с тобой?

– Он здесь.

– Можно, я с ним поговорю?

– Он не хочет с тобой разговаривать. Он, как бы это сказать… слегка расстроен.

– Ничего удивительного.

– Вы получили его послание? Из доклада?

– «Это великолепно»? Да, я все понял. Он повторил это раз двадцать. Передай ему, пусть больше не повторяет это в своих публичных выступлениях. Мы прекрасно отдаем себе отчет в том, что происходит.

– Итак, мы квиты?

– Едва ли. Ты не выполнил своего обещания. Нынешняя ситуация для нас абсолютно неприемлема. Все зашло слишком далеко, одним словом, ситуация отнюдь не блестящая. Ты сам подписал себе смертный приговор.

– О чем ты болтаешь?

– Ты прекрасно знаешь, о чем я болтаю. Убиты два офицера из службы контроля, еще один тяжело ранен.

– Офицеры из службы контроля? Иди ты к черту. Убийцы.

– Нам все известно о твоем дружке Брэдли. И мы его найдем.

Банион увидел, как Скраббс побледнел.

– Это я послал их в дом Бернарда, – сказал он.

– Не думаю. Ты не соответствуешь описанию, которое нам дал раненый офицер. Если ты, конечно, не шестидесятилетний афроамериканец.

– Что вам нужно?

– Сам знаешь. Нам нужен ты. А твой друг должен немедленно прекратить свою бурную деятельность. Он может сделать публичное заявление о том, что… ну, не мне его учить. Язык у него подвешен. Заблуждения могут быть результатом самых различных факторов: лекарства, алкоголь, нарушения мозговой деятельности. В этом нет ничего постыдного. Но он должен объявить об этом недвусмысленно и безотлагательно – признать свою неправоту и покончить со всем, чем он в последнее время занимался. Сейчас не время шутить. Слишком многое поставлено на карту. Если этого не произойдет, завтра, а может быть, и раньше мы разделаемся с твоим дружком Брэдли.