СЁХЭЙ ООКА - ОГНИ НА РАВНИНЕ

Проявив верх легкомыслия и беспечности, я вытащил гранату из ранца и передал Ясуде.

– Гм, какая славная, а? Дай-ка проверим, все ли с ней в порядке… Да, выглядит нормально.

После этих слов Ясуда сделал нечто поразительное: он как ни в чем не бывало засунул гранату в свой ранец и затянул ремень.

– Эй-эй! – воскликнул я. – Отдайте!

– Так-так, – задумчиво проговорил Ясуда, – я, конечно, мог бы тебе ее отдать, но какая разница, у кого она находится? У меня она будет в целости и сохранности. Тем более что я сижу здесь как привязанный, правда же? Все вещи следует отдавать на хранение мне, я лучше всего подхожу для этой цели. Если граната останется у тебя, то опять промокнет. А это уж точно ни в какие ворота не лезет.

Я пришел в смятение.

– Верните мне гранату, Ясуда-сан! Я сам позабочусь о том, чтобы она не отсырела. Нагамацу рассердится, узнав, что я отдал ее вам.

– Почему ты так думаешь? Он разве что-нибудь говорил об этом?

– Он сказал, чтобы я ни в коем случае не подпускал вас к гранате.

– Ах вот как! Почему же ты все-таки отдал ее мне?

– Я сделал это не подумав.

– Что ж, ты совершил большую ошибку, да? Однако слезами горю не поможешь. Слишком поздно. Что с возу упало, то пропало!

– Сейчас же отдайте!

Я протянул руку к ранцу Ясуды – он выхватил штык. Я отпрыгнул назад. У меня тоже был штык. Но, на мой взгляд, это выглядело страшно глупо: два солдата японской армии в филиппинских дебрях скрещивают клинки из-за ручной гранаты.

– Ладно, – пробормотал я, – можете ничего не возвращать. Если она вам так нужна, оставьте ее себе. Только немедленно уберите штык!

– Славненько. Приятно общаться с интеллигентным человеком, он все схватывает на лету! Знаешь, если ты действительно хочешь отдать мне гранату, я не буду возражать.

Кажется, настал мой черед отправиться на охоту. Некоторое время я, правда, колебался, разглядывая свои ладони. Я слышал голос: «Узри эти руки, что никогда не трудились».

Вдалеке раздался выстрел.

– Он кого-то подстрелил! – завопил Ясуда.

Я вскочил и через заросли бросился на звук. Вскоре лес расступился, и между деревьями я увидел речное русло. По высохшему песку и гальке бежал человек! Грязный, лохматый, босоногий. Японский солдат в зеленой военной форме… Это был не Нагамацу!

Снова грянул выстрел. Пуля пролетела мимо цели, солдат, сгорбившись, помчался дальше. Он бежал по руслу, изредка оглядываясь через плечо. Немного позже человек, видимо решив, что пуля его не достанет, перешел на шаг, расправил плечи. Вскоре он скрылся в лесу.

Итак, я увидел «мартышку». Мои подозрения подтвердились.

Я прошел вдоль речного русла к тому месту, где наткнулся на отрезанную ступню. Когда я приблизился к кустам, зловоние стало невыносимым. Потом я обнаружил много стоп. И не только стоп! Все части человеческого тела, непригодные для гастрономических целей, были ампутированы и выброшены. Они валялись бесформенной кучей: кисти, ступни, головы… Искореженные, изуродованные солнцем и дождем. То, что высилось передо мной, – огромная зловонная гниющая гора – не поддается никакому описанию.

Однако нельзя сказать, что я был шокирован увиденным. Нет, это было бы преувеличением. Люди обладают способностью к перцепции любой информации и любых образов, даже самых аномальных. В такие моменты человек воспринимает окружающую действительность как сторонний наблюдатель, объективный свидетель, у него включается процесс психологической защиты. По воле судьбы я оказался в таких условиях, в такой среде, где существовали подобные явления. Меня это больше не удивляло. Не пугала меня и перспектива жизни под гнетом новых убийственных познаний. Потому что был Бог.

У меня осталась одна насущная потребность: мне необходимо было преобразить свое тело.

– Эй, вернись, вернись! – раздался чей-то крик.

Я оглянулся: на опушке леса стоял Нагамацу. Он взял меня на прицел. Я улыбнулся. Теперь мне предстояло сыграть свою роль. Я сделал резкое движение, притворившись, что достаю несуществующую гранату и собираюсь ее бросить.

– Ладно, ладно! – завопил Нагамацу. – Я все понял!

Он загоготал и опустил винтовку. Мы осторожно двинулись навстречу друг другу. Подойдя к Нагамацу ближе, я заметил, как судорожно подергивается его щека.

– Что, видел, да? – спросил он.

– Да, я все видел.

– Ты тоже это жрал, имей в виду.

– Я так и знал.

– Кое-кому удалось смыться… Ну, этой обезьяне.