СЁХЭЙ ООКА - ОГНИ НА РАВНИНЕ

В последние дни я все чаще сталкивался с одним странным явлением: у трупов, что лежали на обочинах дороги, как и у мертвецов в прибрежной деревне, отсутствовали ягодицы. Сначала я думал, что тела растерзали птицы и собаки, но потом заметил: в преддверии сезона дождей из горного края исчезли светлячки, а за ними и остальная живность. Мне не встречались ни змеи, ни лягушки. Птиц тоже не было видно, хотя изредка, когда затихал дождь, я слышал в чаще воркование диких голубей, а уж собаки и вовсе не попадались на пути.

Почему же у мертвецов отсутствовали некоторые части тела? Я ничего не понимал, поскольку давно утратил способность логически мыслить. Но однажды днем я наткнулся на труп, еще сохранивший мягкость свежей плоти, и во мне поднялось дикое желание вонзиться зубами в мясо, и рвать, и кусать, и глотать… Я получил ответ на свой вопрос.

Однако мне претила мысль о том, что склонность к каннибализму возникла у меня инстинктивно. Никогда бы я не додумался до подобного способа утоления голода, если бы не знал историю моряков с дрейфующего плота «Медуза» – некоторые из них выжили, съев своих товарищей. Читал я и сообщения о случаях людоедства на Гуадалканале и в Новой Гвинее. По данным антропологических исследований, в первобытные времена люди ели друг друга, в примитивных сообществах процветал инцест. Но нам, современным homo sapiens с богатым историческим прошлым, с глубоко укоренившимися в сознании нормами морали, противно даже думать о совокуплении со своими матерями или об употреблении в пищу человеческого мяса. Так я думал раньше. Теперь же с легкостью игнорировал традиционные предрассудки, возможно потому, что осознал исключительную дикость той ситуации, в которой очутился. Не знаю, естественным или патологическим было мое новое желание. Я не в состоянии вспомнить те эмоции – так любовники часто забывают ощущения, которые испытали на определенных стадиях своего романа.

Зато я точно помню, что долго колебался, оттягивал решающий момент. И даже знаю причину. Каждый раз, натыкаясь на свежий труп, я невольно озирался по сторонам: мне постоянно мерещилось, что за мною следят.

Кто же смотрел на меня? Вряд ли это была филиппинская женщина. Я ведь не съел ее, а только убил…

Однажды мне встретился солдат. Он шел упругой, энергичной походкой, в каждом его движении ощущалась жизненная сила. Я мгновенно уловил хищный блеск в глазах незнакомца, когда он остановился и оценивающим взглядом окинул меня с ног до головы. Казалось, он также легко раскусил меня.

– Ы-ы-ы! – Нечеловеческий утробный вопль вырвался у него из глотки, и мы разошлись в разные стороны.

Чуть позже я набрел на группу людей, разбивших палатку среди деревьев недалеко от дороги. Они пристально следили за мной, когда я проходил мимо.

– Ы-ы-ы! – оскалился я. Эти люди меня не интересовали. Я искал неподвижные тела – теплые, еще не окоченевшие трупы.

Как-то вечером дождь кончился, заходящее солнце окрасило горы в багровый цвет. Я вскарабкался на холм, чтобы полюбоваться сочными красками неба. На вершине под одиноко растущим деревом лежало неподвижное тело.

Глаза человека были закрыты. Лучи солнца, соскользнувшие с западных склонов, осветили его зеленоватое лицо, очертили скулы над впадинами щек и подбородок. Я понял, что человек еще жив. Веки дрогнули, глаза открылись. Не мигая он смотрел прямо на солнце. Бескровные губы зашевелились, и я услышал несколько слов.

– Светит, – произнес человек. – Сверкает! Опускается, как быстро садится! Земля крутится. Вот почему солнце садится, да?

Он взглянул на меня. В его глазах вспыхнул такой же блеск, как у того солдата, что пронесся мимо меня с воем: «Ы-ы-ы!»

– Откуда ты взялся, приятель? – осведомился человек.

Я молча уселся рядом с ним под деревом. Солнце спряталось за холмом, стрелы лучей пронзили кудрявую зеленую поросль на вершине и взметнулись ввысь. Теперь только облака, застывшие в небе, отсвечивали золотом. Угасающее сияние озарило нас.

– Западный рай. Чистая земля. Будда един. Имя ему Амида. Все одно, все едино. Два есть два. Я молитвенно складываю руки. – Он сложил ладони и прижал к ним заросший бородой подбородок.

С шуршанием припустил дождь.

– У-у! – выдохнул человек, посмотрев на небо, и затрясся от смеха. Запрокинул голову и открытым ртом принялся ловить капли дождя. Из его горла вырывалось булькающее урчание. Только когда он глотал, странные звуки прекращались.

– Эй, – сказал я, – пошли отсюда, слышишь?