Нора Робертс - Трибьют

— Каких писем? — заинтересовался Стив.

— Вы рассказывали кому-нибудь, кроме меня, о найденных на чердаке письмах?

— Отцу, но не думаю… — Силла выглядела растерянной.

— Ты нашла на чердаке письма? — перебил ее Стив. — Тайные письма. Круто — это как в фильме, что показывает Би-би-си.

— Ты никогда не смотрел эти фильмы.

— Смотрел, если там были горячие английские цыпочки. Что за письма?

— Письма к моей бабушке от мужчины, который был ее любовником в тот год, когда она умерла. Ты прав, это тайные письма. Она их прятала. Я рассказала о них только Форду и отцу, который, наверное, сказал моей мачехе. Но больше никто не должен знать об этом. Правда… когда мы разговаривали с отцом, то стояли у открытого окна. Если кто-то из рабочих был в это время поблизости, он мог услышать.

— Какая же я бестолковая, — Силла постучала себя по лбу. — Вчера утром я расспрашивала мать, был ли у Дженет перед смертью любовник, кто-то из местных. Она могла и проболтаться — по настроению. Кроме того, она злится на меня.

— Ну, тут ничего нового, девочка, — Стив похлопал ее по плечу.

— Отдайте мне письма и все, чем дорожите. В моем доме их никто не будет искать, — добавил Форд, заметив, что она нахмурилась.

— Возможно. Я подумаю.

— В любом случае, — сказал Стив, — теперь мы можем исключить чокнутого горца с топором для разделки мяса. Так? То есть сможем исключить. Когда Форд заберется наверх и убедится, что там нет трупов и отдельных частей тела.

— Ради бога, — Силла повернулась к лестнице. Форд преградил ей путь и слегка оттолкнул ее.

— Я сам.

Он осторожно проверял прочность каждой ступеньки ветхой лестницы, живо представляя, как падает вниз на цементный пол. Добравшись до верха, он громко выругался.

— Что там? — крикнула Силла.

— Ничего. Заноза. Здесь ничего нет. Ни единой отрубленной головы или трупа.

Когда он спустился вниз, Силла взяла его за ладонь и поморщилась, увидев впившуюся занозу.

— Пойдемте в дом. Я вытащу.

— Я могу сам.

— Пока вы будете играть в доктора, я возьму инструменты и займусь мужской работой, — съязвил Стив.

— Давно пора, — ответила Силла.

— Приду за оплатой пончиков. Позже, — кивнул Стив Форду и вышел.

— Он принес вам пончики? — спросила Силла.

— Да. В качестве взятки за пользование тренажерным залом.

— Угу. Пойдемте в дом — расстанетесь с куском моей лестницы. Полагаю, этот человек вас еще и разбудил.

— Правильно полагаете, — Форд закрыл за собой дверь амбара. — Прервал очень интересный сон, в котором были вы, комната с красными стенами и латунная спинка кровати. Но пончики с повидлом почти компенсировали это.

— Стив верит в волшебную силу пончиков. И что же я делала в красной комнате с латунной спинкой кровати?

— Это трудно описать. Но я могу продемонстрировать.

Она внимательно посмотрела ему в глаза, ярко-зеленые, с золотистым ободком.

— У меня нет красной комнаты. У вас тоже.

— У меня сегодня есть время сходить за краской.

Смеясь, она подошла к двери прачечной и вдруг оказалась прижатой к стене дома. И тут же с удивлением поняла, какими властными могут быть эти губы.

Он слегка прикусил ее нижнюю губу, прежде чем отстраниться.

— Я думал, что это Стив идет в амбар прошлой ночью. Укладываться спать.

— Зачем Стиву спать в амбаре? — она не сразу сообразила, в чем дело. — А… Мы же взрослые люди, Форд. Я не отправляла Стива ночевать в амбар.

— Да, это я понял. Но он собирается взять у меня спальный мешок. Я не пользовался им лет пятнадцать, после того как ночевка на земле в спальном мешке перестала казаться мне интересной. Стиву это понравится. Он для человека-паука.

— У вас есть спальный мешок для человека-паука?

— Я получил его в восемь лет на день рождения. Это было эффектно, и мешок до сих пор не утратил своего блеска. — Он наклонился, коснулся губами ее губ и открыл дверь позади нее. — Я буду очень рад извлечь его из кладовки, чтобы Стив пользовался им, пока будет жить здесь.

— Это по-добрососедски.

— Не особенно.

Силла открыла аптечку и проверила ее содержимое.

— Здесь есть все, что нужно. Пойдемте на улицу. Там светлее.

Когда они вышли на веранду, Силла жестом приказала ему сесть. Затем она смочила вату перекисью водорода и приложила ее к царапине.

— Это не по-добрососедски, — продолжал Форд, — потому что мои мотивы исключительно эгоистичны. Я не хочу, чтобы вы спали с ним.

— Да ну? — она подняла на него глаза, продолжая протирать ватой иголку и щипчики.