Нора Робертс - Трибьют

Он придвинулся ближе и медленно поцеловал ее, а его ладони скользнули вниз по ее спине, остановившись на бедрах.

— Настоящий танец, — прошептала она.

Он поднял голову и обнаружил, что находится в нескольких шагах от того места, где они начали.

— Как это могло случиться?

— Ты позволил этому произойти, перестал думать над каждым шагом.

— Значит, я могу танцевать, но только с тобой.

— И еще кое-что. — Силла отодвинулась от него, призывно покачивая бедрами, и начала расстегивать блузку.

— Эй!

— Мне кажется, мы договаривались, что танцы будут без одежды.

Он бросил взгляд в направлении соседних домов. Уже стемнело, но некоторые окна светились в темноте. Он посмотрел на Спока, который сидел, склонив голову набок, завороженно глядя на Силлу.

— Может, мы перенесем это действие внутрь?

Она покачала головой, и движением плеч сбросила блузку.

— На траве.

— Но миссис Берковиц…

— Не будет подглядывать за соседом, даже если бы смогла что-то разглядеть сквозь большой черный каштан. — Силла расстегнула джинсы и сбросила туфли, которые Спок тут же подобрал и отнес на свое полотенце. — А после того, как мы закончим танцы без одежды, я собираюсь заняться еще кое-чем.

— Чем же?

— Такого ты еще не видел. — Она переступила ногами, освобождаясь от джинсов и продолжая раскачиваться, повернулась и провела ладонями по телу, едва прикрытому двумя крошечными белыми полосками белья.

Форд забыл о собаке, о туфлях и о соседях. У него кружилась голова, когда он смотрел, как она медленно, дюйм за дюймом снимала бюстгальтер. Свет факелов отбрасывал золотистые блики на ее кожу, танцевал в глазах, как солнце на синей поверхности моря.

Бюстгальтер упал на землю, и она провела кончиком пальца по верхнему краю низких трусиков.

— Ты еще одет. Разве ты не хочешь со мной потанцевать?

— Да. Да. Но можно я сначала кое-что скажу?

Она провела пальцами по груди и улыбнулась ему.

— Давай.

— Всего две вещи. О боже, — простонал он, когда она подняла волосы, а затем отпустила их, так что они рассыпались по плечам. — Ты самая красивая женщина, какую мне приходилось видеть. А я? Я самый везучий мужчина в мире.

— Тебе может повезти еще больше. — Откинув волосы, она подошла к нему вплотную и прижалась всем телом. — А теперь потанцуй со мной.

Утром 4 июля Форд проснулся в кровати Силлы. Его не удивило, что она уже встала, несмотря на то, что день был праздничным. Он считал своим долгом спать сегодня допоздна, но Силла, очевидно, не разделяла его представлений о патриотизме. Он спустился вниз и пошел на уже знакомое буханье, раздававшееся из гостиной.

Она стояла на стремянке и прибивала гвоздями наличник.

— Ты работаешь, — это звучало как обвинение.

— Немного, — она оглянулась. — Хотела посмотреть, как этот наличник будет смотреться на фоне цвета стены. Не могу поверить, что отец все это покрасил, причем так хорошо. Если он останется без работы, я его найму.

— Кофе есть?

— Да. Спок на заднем дворе. Он боится пневматического пистолета.

— Я сейчас вернусь.

Форд побрел в кухню, а за его спиной вновь раздалось буханье пневматического пистолета. Кофеварка стояла на небольшом квадрате еще не разобранного кухонного стола. Прикрыв глаза от света, проникавшего в кухню через окна, он нашел кружку и налил кофе. После пары глотков ему показалось, что свет смягчился и перестал быть похожим на оружие инопланетян, предназначенное для того, чтобы ослепить человечество.

Он выпил полкружки залпом, затем снова наполнил кружку доверху и почувствовал, что просыпается. Захватив с собой кофе, он вернулся в гостиную и несколько минут наблюдал, как Силла работает.

Теперь она стояла на полу, совмещая диагональные края нижней планки с краями уже прибитых на место боковых планок. В широком, темном обрамлении окна ее силуэт казался совершенным.

Силла опустила пневматический пистолет и отошла на несколько шагов.

— Да, все точно, — услышал он ее шепот.

— Красиво. А что ты сделала с тем, что здесь было раньше?

— Здесь все было практически так же. Пришлось лишь сделать новый подоконник, потому что старый был поврежден.

— Мне казалось, наличник был белым.

— Потому что какой-то идиот покрасил этот превосходный орех белой краской. Я содрала ее. Немного обстругала, тонировала, потом нанесла пару слоев лака, и все приобрело первозданный вид.

— Да. Красиво. Я не заметил тонировки. Думал, просто дерево немного тусклое. Но так получилось мягче. Как… лес в тумане.