Тэру Миямото - Узорчатая парча

С первого раза я толком не понял, и попросил ее повторить еще раз. Рэйко повторила все это еще с большим азартом. Я спросил, как она собирается заменять данные о клиенте в четырехугольнике. Ведь при тираже в 30 тысяч экземпляров менять матрицы придется сто пятьдесят раз, чтобы обслужить все сто пятьдесят салонов. В таком случае затраты на печать одного экземпляра будут не семь иен, а гораздо выше. Рэйко фыркнула: все тридцать тысяч экземпляров будут печататься с одной матрицы, без текста в четырехугольнике. А текст для четырехугольника будет набираться отдельно, всякий раз новый для каждого комплекта в двести экземпляров, и лишь потом его впечатают в пустой четырехугольник. Я выразил сомнение, что такое возможно, но Рэйко только рассмеялась и сказала, что хозяин типографии заверил ее, будто это совсем несложно и типография с этим справится. Тогда я сказал, что если даже салоны польстятся на такую дешевку ценой в двадцать иен за один экземпляр, то возникает другая проблема, потому что во все салоны поступят практически одинаковые рекламные листовки. Если же листовки будут отличаться друг от друга только названиями салонов и номерами телефонов, то какой в этом прок для заказчиков?

Выслушав мои доводы, Рэйко сказала, что намерена следовать единому принципу: один район – один салон. Заключая контракт с каким-то салоном красоты, Рэйко дает гарантию, что никакой другой салон в ближайшей округе она обслуживать не будет. Как раз в этом вся изюминка, пояснила Рэйко с какой-то вызывающей самоуверенностью. И добавила, что уже получила заявки от восемнадцати салонов. Тут же выяснилось, что она тайком от меня собственноручно смастерила довольно убогий образчик листовки и показала его хозяйке заведения, куда она ходит делать прическу. Хозяйка салона страшно заинтересовалась ее предложением и даже согласилась подписать с Рэйко контракт на условиях, что цена одного экземпляра рекламной листовки – двадцать иен, а его содержание меняется ежемесячно. Мало того, она даже порекомендовала Рэйко своим подругам, держащим салоны в Киото и Кобэ. Те в свою очередь рассказали о Рэйко своим коллегам в других районах – в итоге набралось восемнадцать контрактов. «Всего восемнадцать контрактов, – подчеркнул я. – А что ты намерена делать с остатками тридцатитысячного тиража – 26400 экземплярами? И еще типографии надо выложить 210 тысяч иен, а прибыль составит всего 72 тысячи». Рэйко положила на стол свою сберегательную книжку и бумаги на срочный банковский счет и принялась развивать свою мысль дальше. Сначала, скорее всего, она будет работать в убыток, но когда наберется уже пятьдесят клиентов, то убытки будут равны доходам, ну а если она наберет сто пятьдесят салонов, чистая прибыль составит 300 тысяч. Потом Рэйко совсем размечталась: если найдется триста клиентов, то каждый месяц она будет зарабатывать аж 600 тысяч иен! И потом, можно охватить и Токио, и Нагою, и более отдаленные районы… Рэйко все распалялась, цифры становились все умопомрачительней – тысяча салонов, полторы тысячи салонов… Тут я резонно поинтересовался: а каким образом она вообще намерена поддерживать связь с клиентами? Ведь если в одном районе можно заключать контракт только с одним салоном, то география ее бизнеса будет стремительно расширяться. И тут она мне вдруг заявляет: «А это будешь делать ты. Походишь, поговоришь с людьми»! Вот так, запросто. Я оторопело уставился на Рэйко. «Ну а содержание листовок? – осведомился я. – Ведь его нужно ежемесячно обновлять! Кто этим, интересно, будет заниматься?» «Тоже ты!» – ответила она и, прикрыв ладошкой рот, захихикала. Я даже отвечать ей не стал и сменил тему. «Налей мне кофе! Поджарь тосты! Я еще не завтракал!» – скомандовал я. Рэйко послушно поднялась. Да она просто спятила, подумал я, – и мне вдруг стало жутковато. Весь этот разговор просто дикость какая-то, но дело не только в этом. Мы знакомы с Рэйко уже год, и все это время она ни разу не обмолвилась о своих мыслях и чувствах. Я не знал, что у нее в голове. Замечал лишь ее молчаливость и покладистость. Не красавица, и умом особым не блещет – в общем, заурядная женщина. Но после ее вчерашнего монолога и сегодняшней беседы я просто не знал, что и думать! Выходит, это совсем другой человек?…

Пока я уписывал тосты, Рэйко смотрела на меня своими круглыми черными глазами. «Я же, кажется, вчера сказал, что мы расстаемся!» – холодно сказал я. Рэйко опустила глаза, и теребя мочку уха, проговорила: «Я прошу тебя не говорить больше об этом…» – но не закончила фразу. Она тихонько плакала. А потом спросила: «Что ты будешь делать, если мы расстанемся?» «Еще не думал над этим», – ответил я. Вид рыдающей Рэйко доставил мне удовольствие. Дело в том, что пока я вовсе не собирался с ней расставаться. Стыдно, конечно, признаваться в таком, но уйди я от Рэйко, мне бы уже на другой день стало нечего есть. Просто мне хотелось услышать из ее уст, что она не хочет со мной расставаться. А потому вчера и сегодня нарочно дразнил, провоцировал Рэйко. Тогда я заявил, что не испытываю ни малейшего желания заниматься каким-либо новым бизнесом, потому что я только все испорчу, любую, самую замечательную идею. «Я это знаю по горькому опыту. Есть во мне что-то разрушительное. Если хочешь, занимайся своим бизнесом одна!» – завершил я. Сам поражаясь собственному бесстыдству, я посмотрел в заплаканные глаза Рэйко. До чего же ты опустился, сказал я себе. Дальше просто некуда. Ничего не делаешь, живешь за счет женщины.