Мартин Сэй - Зеркальный вор

Кёртис передает ему в отверстие свернутые купюры, и Саад принимает их с отработанной беспечностью, глядя на клиента в зеркало заднего вида. В его глазах заговорщицкая улыбка. Как будто им обоим доступно некое тайное знание об этом мире.

Кёртис вылезает из машины, а затем наклоняется к окну водителя.

— Еще секунду, Саад, — говорит он, — у тебя есть визитка?

Такси отъезжает, Кёртис глядит на карточку. «Саад Абугрейша», — написано там. И номер телефона.

Тротуар перед входом в казино, который из окна машины казался выложенным брусчаткой, в действительности слегка пружинит под ногами, — похоже, он сделан из молотых старых покрышек. Кёртис перекатывается с пятки на носок, проверяя его упругость и попутно вспоминая пол в кабинете физиотерапии военно-морского госпиталя в Бетесде, где он познакомился с Даниэллой.

Меж тем освобожденное Саадом место занимает кургузый автобус с эмблемой казино «Живое серебро»: стилизованная индейская пиктограмма в виде летящего ворона с разинутым клювом и хитровато поблескивающим глазом. Из автобуса выбирается группа старичков, которым помогают сопровождающие — пара юнцов с широченными улыбками и лужеными глотками. Синевласые дамы у портика терпеливо пережидают процесс высадки, чтобы потом забраться внутрь. Кёртис какое-то время стоит у дверей и созерцает эту сцену, сам не зная зачем. Потом разворачивается и входит в здание.

«Живое серебро» смотрится очень даже недурно для заведения на отшибе: небольшое, выдержанное в деревенском стиле, оно скорее сродни загородным клубам, чем бинго-залам или развлекательным центрам. Само здание напоминает скальный дворец анасази, воссозданный Фрэнком Ллойдом Райтом, — с голыми балками перекрытий и грубой кладкой из плитняка. Все это построено вокруг старого карьера, дно которого теперь стало внутренним двориком с водопадом и фонтаном посреди миниатюрного пруда. Из полукруглого окна в стене игорного зала видны земляничные деревья и кусты можжевельника, цилиндрические соцветия алоэ, а также увитые глицинией и страстоцветом беседки. По резиновому настилу бродят, что-то поклевывая, с полдюжины упитанных цесарок. Не считая их, дворик пуст.

По словам обслуги, Кагами появится здесь позже, у него какая-то деловая встреча. Кёртис берет стакан грейпфрутового сока и играет по маленькой в блэкджек, просто чтобы убить время. Все крупье здесь молоды, приветливы и дают клиентам лишние секунды на раздумья при наборе карт. Большая часть публики сосредоточена у автоматов, а также в просторной комнате для бинго. Столов для блэкджека всего четыре. Помимо дилера, Кёртису составляет компанию лишь пожилой джентльмен с шелковым платком на шее и кислородной маской на лице. Для «игроков по-крупному» выделена особая зона в нише за баром; и там, в полумраке, наблюдается оживление, какое Кёртис не предполагал увидеть в таком захолустье. По всем признакам это реальные денежные мешки: восточноазиатские тяжеловесы из числа тех, что делают основной оборот казино. Временами их вопли заглушают флейтовую музыку в стиле нью-эйдж, льющуюся из динамиков. Профессионал вроде Стэнли Гласса может зайти и порвать это заведение в клочья всего за какой-нибудь час, думает Кёртис. Возможно, именно по этой причине владельцы казино наняли менеджером такого человека, как Кагами.

Предсказание Саада начинает сбываться: Кёртис имеет в плюсе почти четыреста баксов, когда чья-то рука, легонько коснувшись плеча, отвлекает его от игры.

— Мистер Стоун? Мистер Кагами просит у вас прощения за задержку. Вы можете подождать в его офисе, куда он подойдет через несколько минут.

Офис Кагами представляет собой маленькую захламленную комнату в дальнем конце здания. Добротный письменный стол из дуба. Плетеный коврик навахо на истертом паркете. Панорамное окно с видом на юг: на дамбу и автостраду, ведущую в Хендерсон и далее в Боулдер-Сити. Умывальник и тесный клозет. Кушетка, на которой очень редко спят, судя по отсутствию вмятин и потертостей. На свободном участке стены меж двух книжных полок разместился ряд старых фотографий, и на одной из них Кёртис опознает смеющееся лицо своего отца. Похоже, снимок сделан рядом с «Тропиканой»; одежда и стиль очков намекают на конец семидесятых, хотя игроки-профессионалы имеют свой стиль и далеко не всегда следуют моде. Помимо отца на фото присутствует Стэнли, который выглядит каким-то отрешенным, а также азиат (по-видимому, Кагами), еще один незнакомый Кёртису мужчина, и в самом центре — Сэмми Дэвис-младший собственной персоной. Кёртис приближает лицо к фотографии, дотрагивается до рамки. С легкой улыбкой вспоминает Даниэллу, которая дала ему прозвище Сэмми Ди. Но улыбка быстро исчезает, сменяясь беспокойством. Чувством неловкости. Подозрением, что его дурачат. Как будто он играет некую подспудно навязанную ему роль, согласно ожиданиям невидимых зрителей. Или он сам выбрал эту роль?