Мартин Сэй - Зеркальный вор

— Скажите, вам случалось убивать людей, мистер Уэллс?

В следующий миг Стэнли замирает, удивляясь сам себе. Он не собирался задавать этот вопрос; у него и в мыслях ничего такого не было. Или все же было?

Уэллс неподвижен и безмолвен. Потихоньку, почти незаметно, оцепенение распространяется от его локтей по всему телу. Стэнли дышит все быстрее, сначала боясь, что ляпнул лишнее, а потом уже просто боясь — сам не зная чего. Откуда-то снизу подает голос древесная лягушка. И теперь Стэнли слышит лягушачий хор, гремящий по всей округе, на что он ранее не обращал внимания.

— Нет, — говорит Уэллс. — Такого не было.

Стэнли опасается, что его сейчас вырвет.

— А у меня было, — говорит он.

Уэллс теперь стоит вполоборота к нему, хотя по-прежнему смотрит вдаль.

— Понятно, — говорит он.

— Многие говорят такие вещи просто для того, чтобы впечатлить, — слышит Стэнли собственный голос. — Может, и у меня это одна из причин. И все же я сказал правду. Мне было трина…

Тут у него срывается голос. Прочистив горло, он продолжает:

— Мне было тринадцать, когда в одной стычке на меня кинулся с ножом пуэрториканец. Я сломал ему руку обрезком трубы, а потом поднял с земли нож и перерезал ему горло.

Лицо Стэнли горит, по щекам текут слезы. Он не понимает, почему все это вдруг из него полезло. Такое чувство, будто в глубине его таится кто-то другой: какой-то гадкий заморыш, копошащийся в его внутренностях, как червяк в гнилом фрукте.

Уэллс поворачивается, чтобы на него взглянуть. Он придвигается ближе, и луна серебрит его волосы.

— У тебя не было другого выбора, — говорит он. — Ты защищался.

— Само собой, — говорит Стэнли. — Наверно, все совершавшие убийства думают, что они от чего-нибудь защищались. А в прошлом году я скинул одного парня с крыши. Это две смерти, о которых я знаю точно. Но были еще другие люди, которых я изрядно покалечил в драках, — быть может, кто-то из них тоже умер, я не знаю. Год назад мы с братвой ночью влезли в один дом, но потом началась заваруха, и был застрелен коп, так что по закону я считаюсь одним из его убийц. Собственно, потому-то мне и пришлось уехать из Нью-Йорка.

Уэллс обходит низкий стол, затем присаживается на его край, лицом к Стэнли. Тот не поднимает взгляд.

— Почему ты решил, что мне следует знать эти вещи? — спрашивает Уэллс. — Зачем ты это рассказываешь?

— Вы, должно быть, считаете меня просто шальным юнцом, который прочел вашу книгу и выцепил оттуда парочку занятных идей. Я вас отлично понимаю. На вашем месте я бы тоже так подумал. Поэтому вам нелишним будет знать, что я в свои годы уже успел повидать и натворить до хрена жутких дел, а за последние месяцы чего только не натерпелся, добираясь к вам сюда, и теперь хочу задать несколько вопросов, на которые мне очень желательно получить ответы, мистер Уэллс. Допустим, вы не знаете этих ответов. Или знали когда-то, но уже забыли. Но я много думал о ваших словах, сказанных той ночью, — что книга может знать больше, чем ее автор. И я уверен, что ваша книга знает , мистер Уэллс. Она знает, что такая магия осуществима на практике.

Уэллс долго смотрит на Стэнли, наклонившись вперед, как будто с намерением до него дотронуться — хотя, не слезая со стола, это сделать непросто. Потом он начинает говорить:

— Сейчас я уже не в состоянии понять эту книгу. На ее написание ушло десять лет. Я говорил тебе об этом? Начал я в Италии, во время войны, когда был еще сравнительно молод. В ту пору я имел — или думал, что имею, — ясное представление о том, как она будет развиваться в дальнейшем и какой станет в итоге. Представь, что ты стоишь на вершине горы, глядя вниз на леса и долины, и отчетливо видишь путь, который тебе предстоит пройти. Тогда все было понятно: иди вперед, пока не достигнешь цели. Но ситуация резко меняется, стоит лишь сойти с горы и очутиться в темном лесу, среди колючих зарослей и топей, рыскающих волков, разбойников и еще бог знает кого, когда ты не можешь видеть путь дальше чем на пару шагов вперед. И вышло так, что ко времени завершения книги я уже не мог толком вспомнить, с чего все началось, почему я вообще решил ее написать, в чем состояла моя цель. Так что не думай, будто я пытаюсь что-то утаить или отделаться от тебя комплиментом, когда говорю, что ты лучше меня понимаешь смысл этой книги.

Стэнли собирается ответить, но Уэллс не останавливается; он говорит взахлеб и поднимается со своего места, оставив на столе пустую бутылку. Такое ощущение, что он хочет этим потоком слов вымыть из своей памяти недавнее признание Стэнли. Дом скрипит и постанывает, когда он начинает расхаживать туда-сюда по лоджии.