Мартин Сэй - Зеркальный вор

— Это пустяки, — говорит Кёртис. — У меня в номере есть все, что нужно. Ты завтра работаешь?

— Да, — говорит Саад, — завтра я работаю.

— Возможно, я с тобой еще свяжусь. Для поездки в аэропорт.

— Ты знаешь номер моего телефона. Удачи, друг мой. И держись подальше от казино!

— Спасибо! — кричит Кёртис вслед отъезжающей машине. — А ты держись подальше от дырявой крыши!

Но Саад его уже не слышит.

Открыв дверь своего номера, Кёртис замечает на прикроватной тумбочке мигающий сигнал: сообщение, оставленное на автоответчике. Наверняка это джерсийские копы. Должно быть, уже часа три ждут ответного звонка. Раз так, подождут еще несколько минут — копы или кто бы там ни был.

Он бросает на кровать свою куртку, открывает чемодан, расстегивает молнию отделения на внутренней стороне крышки и достает зип-пакет, в котором находятся флаконы с физраствором и пероксидом, а также специальная присоска. С этим набором он направляется в туалет.

Сняв солнцезащитные очки, моет руки и лицо. Потом еще раз тщательно намыливает руки до локтей, трет их мочалкой и смывает мыло. Снимает обертку с гостиничного бокала и расправляет поверх раковины пушистое белое полотенце.

Чистое зеркало и яркий свет лампы не помогают разобраться, в чем проблема. Возможно, это аллергическая реакция, а может, просто следствие обезвоживания. Он оттягивает пальцами веки, чтобы разглядеть глаз получше.

Этот глаз до сих пор не перестает его удивлять тщательностью проработки самых мелких деталей: розовые сосудики на белковой оболочке, тоненькие линии на темно-серой радужке. Окулист в Бетесде потрудился на славу. Кёртис почти ничего не помнит из временно́го отрезка между ездой по колдобинам к югу от Гнилане и слепым испуганным пробуждением в Ландштуле — и абсолютно ничего не помнит о самом инциденте. Кое-что из бывшего позднее слегка проясняется: долгая задержка на взлетной полосе в Рамштайне, когда он сквозь дурман от обезболивающих препаратов пытался выяснить, почему их самолет не поднимается в воздух. «Мы не взлетаем, комендор-сержант, потому что никто не взлетает. Федералы приостановили полеты всех бортов, военных и гражданских, в воздушном пространстве Штатов… Нет, сэр, причин я не знаю. Такого еще никогда не случалось». В ту пору казалось, что его мир рушится безвозвратно и ничто уже не будет таким, как прежде. Собственно, так и получилось. Но он с удивительной легкостью забыл детали того, что именно переменилось, забыл все обстоятельства получения травмы, а теперь частенько забывает и об ограниченности своих зрительных возможностей.

Он смачивает физраствором присоску и, сжав резиновый шарик, прикладывает ее к роговице. Затем большим пальцем отводит нижнее веко, тянет присоску — и глазной протез падает в его влажную левую ладонь.

Поместив протез в бокал и залив его пероксидом, он снова раздвигает пальцами веки, чтобы проверить состояние светло-коралловой глазной полости. А с полки под зеркалом, сквозь пузырьки пероксида, на него глядит протез: тонкий, загнутый, твердый, со сглаженными концами почти треугольной формы — как отполированный драгоценный камень.

Он промывает физраствором глазницу, когда из спальни доносится мелодия его мобильника. Вытирая лицо, Кёртис идет на звук. Дисплей показывает незнакомый ему местный номер. Пару секунд он колеблется, вспоминая слова Аргоса о телефонах, а потом нажимает зеленую кнопку.

— Слушаю, — говорит он.

— Кёртис, это Вероника. Где ты сейчас находишься?

Ее голос звучит на фоне внешнего шума, идентифицировать который Кёртису не удается.

— У себя в номере, — говорит он. — А что?

— Слушай, я только что говорила со Стэнли. Он сегодня прилетает из Атлантик-Сити.

— О’кей, — говорит Кёртис после небольшой паузы.

— Он пообщался с Деймоном. Этот твой приятель сейчас в полной заднице. Из «Точки» его вышвырнули с треском, а теперь еще, как я слышала, полицией штата получен ордер на его арест. Пока не знаю точно, в чем там дело, но Стэнли скоро будет в Вегасе, и он хочет с тобой встретиться.

В трубке из посторонних шумов выделяется голос, объявляющий о посадке на рейс и напоминающий о правилах безопасности: стало быть, она сейчас в аэропорту. В противоположном конце комнаты свет вечернего солнца под углом проникает в окно и золотит несколько футов левой стены. А в спальне уже становится темновато, и Кёртис включает ночную лампу рядом с кроватью. В тот же самый момент раздается писк факса, и аппарат начинает принимать послание.