Мартин Сэй - Зеркальный вор

Кёртис отключается. Он еще долго стоит перед таксофоном с трубкой в руке и кладет ее на рычаг лишь после того, как та начинает издавать противный писк. Прокручивает в голове разные сценарии. Сравнивает вещи, которые никогда ранее не отделял друг от друга и не оценивал в сопоставлении. И каждый раз приходит к одному и тому же результату.

Под конец он думает: «Значит, вот как я помогаю Стэнли. Вот к чему это все привело».

Он снова берет трубку, набирает номер. Несколько длинных гудков. Потом голос его отца на автоответчике. Кёртис начинает говорить, еще его не дослушав.

— Па, я знаю, что ты там. Это Кёртис. Возьми трубку.

Щелчок, и вновь отцовский голос, но уже громче и чище.

— Что случилось, Кёртис? — спрашивает он. — Что-то не так? У тебя проблемы?

Слеза скатывается по левой щеке Кёртиса и оставляет темный кружок на его ботинке. Изначально черные, ботинки теперь порыжели от пыли и грязи. Шнурки сплошь облеплены колючками и напоминают мерзких иглокожих существ, которым впору ползать по глубоководным рифам, а не шататься по пустыне.

— Все нормально, — говорит Кёртис. — Я в порядке.

— Я не спрашивал, в порядке ли ты, малыш. Я спросил: в чем твоя проблема?

Кёртис тихо смеется:

— Вообще-то, проблем полно. Но неразрешимых нет. Извини, что втягиваю тебя в это, па, но я тут совсем закрутился. Сейчас не могу вдаваться в детали, но прошу тебя кое-что сделать. Это тебе понравится, но отнимет совсем немного времени.

В наступившей тишине Кёртис ощущает на том конце линии сильнейший наплыв негативных эмоций — как река перед плотиной во время паводка. А когда в трубке вновь раздается голос, Кёртис явственно слышит в нем напряжение от усилий, с которыми отец сдерживает этот натиск. Вот за такие вещи он и любит своего старика.

— Хорошо, — говорит отец. — Что я должен сделать?

— У тебя есть под рукой бумага и ручка?

— Да.

— О’кей, — говорит Кёртис. — Пожалуйста, позвони в полицию штата Нью-Джерси.

Когда в дверях появляется Саад — в сандалиях, рабочей рубашке с закатанными рукавами и штанах цвета хаки с грязью на коленях, — он застает Кёртиса врасплох, поскольку на стоянке перед пунктом помощи нет никаких такси.

— Сегодня у меня выходной, — говорит Саад, — так что я прибыл на своей личной машине. Когда ты позвонил, я был дома, чинил крышу. Что у тебя с глазом? Дать тебе капли? У меня есть визин.

Он направляется к припаркованной в сторонке белой «хонде» и открывает перед Кёртисом заднюю дверь.

— Счетчика здесь, конечно же, нет, — говорит он. — Расстояние я посмотрел по карте. Тебе это будет стоить полтораста долларов. Годится? Надеюсь и на чаевые.

— На этот счет будь уверен, — говорит Кёртис, забираясь в машину. — Мне жаль, что оторвал тебя от важных дел.

Саад захлопывает пассажирскую дверь и небрежно отмахивается.

— Тебе не о чем жалеть, — говорит он. — Я же сказал, что в момент твоего звонка чинил крышу. А что я делаю сейчас? Я катаюсь на машине среди великолепных гор. Быть может, ты дашь мне хорошие чаевые, и на эти деньги я найму рабочих для починки крыши, про которую мне все уши прожужжала жена. Так что я как раз очень рад твоему звонку. И когда мы выберемся из этих проклятых гор, которые глушат сигнал, я поймаю отличную джазовую радиоволну. Ты не против?

«Хонда» сворачивает налево и вскоре пересекает западную границу парка. Радио начинает подавать признаки жизни, а пейзаж становится менее суровым.

— Я вижу, ты устал от казино, — говорит Саад. — Удача так и не повернулась к тебе лицом.

Кёртис полулежит на сиденье. Он совершенно измотан и не хочет ни о чем думать. Утренние волнения вкупе с долгой прогулкой по безводной пустыне и раздражающей болью в глазнице его доконали.

— Нет, — говорит он. — С удачей у меня нелады.

— И тогда ты покинул город, — продолжает рассуждать Саад, — и отправился в пустыню. Прямо как Иисус. Верно?

— Один в один Иисус, — соглашается Кёртис. — Или как пророк Мухаммед. Ведь Мухаммед тоже уходил в пустыню, я не ошибаюсь? После того, как ему не подфартило в Мекке.

— Или как Моисей! Он ведь увел своих людей из Египта, да? И не куда-нибудь, а в пустыню. Это я хорошо понимаю. Я тоже увел своих людей из Египта. Всю семью. Сейчас двое из моих людей тратят мои деньги на учебу в университете, а остальные мои люди в лице жены пилят меня с утра до вечера из-за этой несчастной крыши. Да, мой друг, иногда очень полезно уйти в пустыню.

Кёртис улыбается, вытирает щеку и упирается затылком в подголовник. Сон затягивает его, как зыбучий песок; его руки и ноги уже онемели.