Шэрон Гаскин - Забытое время

Они это называли своим фортом. Держали там всякие штуки — дневник, который Томми вел несколько месяцев, коллекцию камней Чарли, журналы про ружья и машины, которые сперли из стоматологии. Иногда Томми брал туда Хвосторога и отпускал побегать, как будто в джунглях. До прошлого лета Чарли лазил туда пыхнуть.

А теперь еле втолкнул крупное тело в люк.

Пацаненок сидел в темноте на досках, руками обхватив коленки, и на плече у него разлегся Хвосторог. Не пацан, а горе луковое. Из глаз и носа — вселенский потоп.

Чарли присел рядом с ним на корточки.

— Там тебя все ищут, между прочим.

— У нас комната стала другая.

— Что?

— Комната. Вещи пропали.

— Какие вещи?

— Книжки про ящериц. Моя перчатка, и мои биты, и мой кубок спортивный.

— А — в смысле, вещи Томми. Ну, там все это раньше было.

Чарли боялся посмотреть ему в глаза. Вдруг у пацаненка суперспособности, как у бзикнутых детей в кино? Может, он видит мертвых людей [47] Аллюзия на мистическую драму М. Найта Шьямалана «Шестое чувство» ( The Sixth Sense , 1999), где одного из главных героев, маленького мальчика, то и дело навещают умершие. . Может, с ним тусуется призрак Томми. Чарли, в общем, по барабану, что там как, — от всего жуть берет, он бы лучше как-нибудь без этого всего обошелся. Надо отвести пацаненка в дом, и пусть катится из жизни Чарли на все четыре стороны.

— Вы зачем мои вещи убрали?

— Это не я. Папа маму заставил. Когда я сюда вернулся, папа сказал, мне это будет вредно.

Пацаненок просветлел лицом:

— Ты тоже вернулся?

— Ну, я у бабушки жил, первые полгода где-то. Пока мама с папой искали… Томми.

Долгие месяцы у бабушки. Чарли уж сколько лет их не вспоминал. Как он стоял на коленях на потертом ковре под бабушкины госпелы на старом проигрывателе, размышлял, что творится дома, нашли ли уже брата. С бабушкой они про это не говорили. «Если что случится, мы узнаем первыми, — объясняла она. — Так что давай их дергать не будем, пускай делают, что надо делать. А мы можем только молиться, чтоб Томми вернулся домой». Бабушка уже совсем разболелась, ноги опухли — еле сползала с кресла, чтоб на колени встать. А Чарли молиться не мог. Ему было очень страшно.

— А кто за Хвосторогом ухаживал? — спросил пацаненок.

— Я его с собой к бабушке забрал, — ответил Чарли и расхохотался. — Один раз выпустил на ковер, хотел ее напугать. Ей жуть как не понравилось.

— Ну да, она ж не любит ящериц.

— Это точно.

— И змей.

— Да.

Чарли посмотрел вниз сквозь ветви. По полям и в лесу шарили фонарики. Все ищут пацаненка, а пацаненок плывет над ними в поднебесье — пацаненок вообще не здесь.

— Прости, что я твою подлодку сломал, — сказал пацаненок.

— Какую подлодку?

— Подводную лодку, которую тебе папа подарил.

— А.

Это когда Чарли в последний раз видел брата. В последний день. Они крупно поцапались. Папа вернулся с долгих гастролей и привез Чарли новенькую красивую подводную лодку, а Томми досталась только книжка, и, блин, как же он взбесился. Томми хотел поиграть с подлодкой, все твердил: ну разочек, но у Чарли никогда не было ничего такого, что хотел бы Томми, всегда было наоборот, и Чарли нравилась его новенькая красивая подлодка, которую хотел Томми, и Чарли сказал: «Не дам». Чарли сказал: «Иди и найди себе свою подлодку».

«Ну разочек», — сказал Томми.

«Не дам, — сказал Чарли. — Моя подлодка, а ты ее не трожь». И тут Томми выхватил подлодку у Чарли и сломал ей перископ.

— Короче, извини, — сказал теперь пацаненок.

— Ничего. Я сам виноват. Надо было дать тебе поиграть, — ответил Чарли.

И сообразил, что разговаривает с пацаненком так, будто это Томми. После чего пришла другая мысль (и мысли лупили его прямо в мозг, одна за другой, аж искры из глаз) — что про сломанный перископ знали только они с Томми. Чарли хотел наябедничать родителям, но Томми пропал, и Чарли не успел. Сквозь шуршащие ветки он вгляделся в темноту, и его повело; он прочно сел и раскидал ноги на поплывшем полу. Вот, смотри: это твое тело, это твои ноги в мурашках, это твои блестящие шорты, это твои кеды.

— Я сломал, потому что разозлился. Она такая красивая была, — сказал пацаненок. — У меня никогда такой не было подводной лодки.

— Да ничего.

Чарли посидел, отвесив челюсть. Потом решил, что рот надо бы закрыть.

— Ты по правде Томми, да? — спросил он, сам дивясь своим словам. — Как ты можешь быть Томми?

— Я не знаю как, — сказал пацаненок.

Оба помолчали. Пацаненок ладошкой погладил шипы у ящерицы на спине.