Шэрон Гаскин - Забытое время

Андерсона чувствительно ожгло благодарностью. Может, несмотря ни на что, еще не все пошло коту под хвост.

— Слушайте, мы не хотим вас расстраивать. Это последнее, чего мы хотим, — пролепетала Джейни, и Дениз рассмеялась. Ужасный получился смех.

— Да верьте во что угодно, мне-то что? Дело ваше. Но меня и мою семью будьте любезны не трогать.

— У Томми была ящерица по имени Хвосторог? — встрял Андерсон.

Дениз не опустила скрещенных рук, и лицо у нее было непроницаемое:

— Даже если и была — что с того?

— Ноа помнит, как был мальчиком по имени Томми, у него была ящерица Хвосторог и брат Чарли. Он регулярно упоминает книги про Гарри Поттера и болеет за бейсбольную команду «Нэшнлз». — Андерсон сам удивился этому неведомо откуда взявшемуся красноречию, этим именам собственным, — точно некий нетронутый отдел мозга добывал нужные сведения без участия своего хозяина. Любопытный каприз афазии, зерно чьего-то исследования, да вот только у нас тут не исследование, у нас тут просто жизнь Андерсона; просто здесь и сейчас. — Он говорил, что стрелял из винтовки пятьдесят четвертого калибра.

Дениз скривила губы в скупой улыбке:

— Ну вот, видите? У нас дома никогда в жизни не было оружия. Я мальчикам не разрешала играть даже с игрушечными пистолетами.

— Он говорит, что скучает по своей матери. По другой своей матери, — вполголоса прибавила Джейни. — Постоянно плачет.

— Значит, так. Я понятия не имею, почему ваш сын так говорит. Если он чем-то болен, я очень вам сочувствую. Но это полная ересь, куча сырых совпадений, и зря вы пришли ко мне, потому что, честно признаюсь, мне плевать. — Дениз снова рассмеялась — если, конечно, это можно назвать смехом. За этим ясным, яростным фасадом Андерсон почуял боль — точно молния сверкнула вдалеке. Внутрь никак не пробиться. — Я не священник, и вы, я так понимаю, тоже. Я не собираюсь сидеть тут и разглагольствовать про жизнь вечную, потому что разницы нет никакой. Потому что от этого мой сын ко мне не вернется. Томми… — У нее перехватило горло. Она тряхнула головой и закончила: — Мой сын умер.

Слова прозвенели очень четко. Дениз переводила взгляд с Андерсона на Джейни, будто ждала возражений. Насколько легче, подумал Андерсон, работать ординатором, под защитой белого халата исцелять недужных; лучше быть кем угодно, где угодно, только не в этой комнате, где надо согласиться с женщиной, что ее сын мертв.

— Я так вам соболезную, — сказала Джейни. Ее душили слезы.

Дениз Крофорд, однако, не плакала. Она говорила, и голос ее был холоден, и эта стужа, это знакомое ледяное горе пробирали Андерсона до костей.

— Он умер. И никогда не вернется. А вы… постыдились бы.

— Миссис Крофорд…

— Вы, пожалуй, лучше уходите. Хватит уже, постарались. Идите… и все.

Джейни выдавила улыбку:

— Миссис Крофорд… мы уйдем, мы совсем не против уйти, только, пожалуйста, поговорите с Ноа пару минут… вам и говорить не придется, просто посидите с ним… по-доброму…

— Вы внушили ребенку, что он — кто-то другой. Приволокли его сюда бог знает откуда…

— Из Нью-Йорка.

— И почему меня это не удивляет? Вы промыли мозги бедному ребенку и притащили его сюда аж из Нью-Йорка. А теперь хотите, чтоб я вам подыграла. Можно подумать, это игрушки. — Дениз покачала головой. — Для меня — не игрушки. А теперь вон из моего дома.

— Для нас это тоже не игрушки, — размеренно, ровно произнес Андерсон. — Послушайте, миссис… Я знаю, что вы пережили утрату. Страшную утрату. Я понимаю, каково вам.

— Правда? Вы понимаете? Как вам удается? Вы-то кого потеряли?

— Я потерял… — Андерсон потянулся за словом, но слово надломилось под ним, как лестничная ступенька, и он кувырком полетел во тьму. Перед глазами всплыло лицо жены. Похоже, он огорчил жену. — Моих других. — Вот и все, за что ему удалось ухватиться. Он потерял имя жены. Имя сына.

Дениз Крофорд выпрямилась в полный рост. Надо же — она немногим ниже Андерсона.

— Я сказала — вон отсюда.

Вот почему я столько лет провел в Азии, подумал Андерсон. Вот что бывает в Америке. Он прирос к месту. Голова не соображала.

Джейни посмотрела на него, и он следом за ней побрел по коридору.

Простите меня, думал он. Простите, что вас втянул. Простите, что внушил вам веру в этот жалкий мешок с костями.

— И что мы скажем Ноа? — яростно прошептала Джейни. Ее близость, дыхание ее шепота на лице налетели всей своей мощью, и Андерсон инстинктивно попятился от такого натиска. — Как мне теперь все уладить?