Шэрон Гаскин - Забытое время

Она растерялась, изумилась, развеселилась. Вот что он больше всего в ней любил, вот оно — призрак веселого изумления пред тем, как складывается ее жизнь.

— Когда ты вошел, я подумала, ты сейчас скажешь, что у тебя другая.

— Вот чем я хочу заниматься. Поехать туда снова через год-другой, еще раз их опросить. Найти другие случаи.

— Ты же понимаешь, что тебя загрызут? Хихикать над тобой будут.

— Мне плевать, что думают остальные. Мне важно, что думаешь ты.

Как выяснилось, это была не совсем правда.

— Ты отказываешься от очень многообещающей карьеры.

— Я что-нибудь придумаю. Ради нас, — прибавил он, и слово неловко повисло в воздухе. — Ну, что скажешь?

Шейла помолчала, и Андерсон надолго перестал дышать — от недостатка кислорода закружилась голова.

— Я не знаю, Джерри. Откуда мне знать? То, что ты рассказываешь… — Шейла потрясла головой. — Как это возможно?

— Но ты же видишь данные. Я же тебе всё показал. Как это еще объяснить? Думаешь, они врут? Но зачем? Денег этим семьям не перепадает, и внимания они не добиваются, уверяю тебя… И да, не исключено, что у детей какая-то суперэкстрасенсорика, я об этом думал, но они же не просто рассказывают о других жизнях, они говорят, что они сами — эти другие люди. А если вычеркнуть перерождение — что остается? А родимые пятна, а увечья, а как эти увечья коррелируют с причиной смерти — не всегда в точности, это правда, но взаимосвязь есть, есть зримая взаимосвязь, и я же только начал — слишком много примеров, не бывает таких случайностей. Не может быть, что это случайности…

— Это ведь из-за Оуэна, да?

И тут Андерсон наконец заткнулся. Шейла всегда видела его насквозь.

Она недоуменно вчитывалась в бумаги. Заметки, лица, тела с отметинами, тела с увечьями, хотя такого кошмара, как у Оуэна, ни у кого нет.

— Ты считаешь, наш сын родился таким, потому что… в прошлой жизни с ним что-то случилось? Ты об этом думаешь?

— Это же вероятно, согласись? Во всяком случае — возможно?

Андерсон давил на Шейлу, но иначе не мог. Ему нельзя отказаться от этой истории.

Шейла задумчиво нахмурилась.

— Джерри, ты всегда был здравым. Осторожным. И по-моему, таким и остался, хотя и… — Она покачала головой. — И если ты считаешь, что это возможно, я соглашусь, что это возможно. Это я могу.

Он вцепился в эти ее слова:

— Я большего и не прошу.

— Ты же все равно будешь упорствовать, пока не закончишь.

Он взглянул ей в глаза:

— Пожалуй, что так.

Шейла вздохнула, посмотрела на него устало, насмешливо, укоризненно. Словно уже в ту минуту понимала, что он никогда не закончит, что у них больше не родится детей, что она до конца дней своих проживет в тени его одержимости и в конце концов ей останется лишь тоже ей поддаться.

И Андерсон ведь до сих пор не закончил, правда?

Его умственные способности подорваны, и все равно он движется вперед. Выкинул протокол к чертям собачьим. На чем настояла эта женщина — та, чье имя сейчас от него сбежало.

Дверь номера она открыла мгновенно, едва Андерсон робко постучал. Со вчерашнего дня не переодевалась, лицо в утреннем свете пепельное.

— Ночь была тяжелая, — сухо пояснила она.

Андерсон протянул ей все, что распечатал в администрации мотеля, все результаты своих изысканий — изысканий, в результате которых обнаружился пропавший ребенок по имени Томми Крофорд, проживавший на Эшвилл-роуд.

— Да вы издеваетесь, — сказала она, сообразив, что он ей принес. Однако бумаги взяла и просмотрела. Ноа крепко спал на соседней кровати. — Вы думаете, это и есть предыдущее воплощение, — наконец произнесла она.

— Именно так.

Она то брала распечатки, то снова откладывала.

— Бывает, что люди перевоплощаются в другой расе или культуре, — стараясь не выдать своего пыла, вполголоса заговорил Андерсон. — Масса случаев в Индии — дети вспоминали жизнь, где принадлежали к другой касте. А некоторые бирманские дети рассказывали, как в прошлой жизни были японскими солдатами и погибли в Бирме во Вторую мировую.

— Так. Если мы соглашаемся… — (Во взгляде ее — предостережение.) — Если мы едем в Огайо…

Сердце у Андерсона екнуло. Он ничего не мог с собой поделать.

— Да?

— Мы едем сейчас. Сегодня.

— Так дела не делаются, — рассудительно возразил Андерсон. — Сначала надо связаться с родными. Электронное письмо написать или бумажное. Нельзя взять и явиться к ним на порог.

Если по правде, на порог он являлся — в Азии, когда у семьи предыдущего воплощения не было телефона и с нею никак не получалось связаться. Но Азия — это тебе не Америка, в Азии людям, как правило, хотя бы любопытно было поговорить с Андерсоном.