Шэрон Гаскин - Забытое время

— Вы думаете, я вру. Я не вру.

— Вам не страшно? — Слова сами вылетели у Дениз изо рта — она и не сообразила, что это она такое говорит.

— Не. Я, знаете ли, последний из могикан. Все уже ушли. — И мистер Костелло махнул рукой, будто его жена и друзья только что отлучились в коридор.

— Тогда хорошо, — сказала Дениз и прибавила: — В смысле, что вам не страшно.

Он посмотрел на нее с интересом. Умный старик. Раньше был… химиком, что ли? Инженером?

— А чего мне бояться?

Она улыбнулась:

— Я как-то не думала, что вы верующий, мистер Костелло.

— Не, ну какой из меня верующий?

— Но… вы же считаете, дальше будет что-то еще? После?

— Да нет. Я считаю, что на этом, пожалуй, все.

— Ясно. Ну ладно. — Дениз прошиб пот. — И это вас… не волнует? Вам от этой мысли не тяжко?

— Вы меня пытаетесь обратить? Или наоборот?

Дениз не совсем поняла, что означает «наоборот», и вопрос ей не понравился.

— Извините, что лезу не в свое дело, — буркнула она и перевела взгляд на баллон. Наполовину пуст.

— Знаете, что тяжко, миссис Крофорд? Трубки эти в носу. Вот они чертовски бесят. Может, вынете?

— Вы же понимаете, что я не могу.

Мистер Костелло упрямо ей улыбнулся:

— Это почему еще? Какая разница?

— Можно вазелином смазать — вам полегчает.

— Да нет, не беспокойтесь.

Он посмотрел на свои руки. Кожа тонкая, отметила Дениз, как бумага, на которой пишут письма из-за океана. Интересно, пользуются ли ею по-прежнему, пишут ли письма вообще? Наверное, только электронные. Дениз такие письма получала лишь от Генри, давным-давно. Тонкие голубые конверты прилетали аж из Люксембурга, или из Манчестера, или из Мюнхена в ее маленький почтовый ящик в Миллертоне, штат Огайо, и она стояла на дорожке, и письма эти пульсировали жаром в руках. Дениз долгими часами разглядывала синие чернильные каракули на тонком листке, разбирала слова, перечитывала нежности, брошенные между делом, — и хотел, чтобы ты была здесь и тоже услышала . То было в самом начале, прежде чем они с Генри поженились, — она работала помощницей преподавателя, а он играл по клубам Дейтона и гастролировал.

Я о том и толкую, сказала она себе. Вот зачем об этом сейчас вспоминать? Что со мной такое?

— Я всю жизнь думал: помрешь — и тебе капут, — говорил между тем мистер Костелло. — Всему крышка, и тебе крышка. Но честно вам скажу: я иногда сомневаюсь. Я не верю ни в Бога, ни во что. Поймите правильно. Но у меня, пожалуй, неплохое предчувствие.

— Рада слышать, — откликнулась Дениз. Она все возилась с кислородным баллоном. Менять пока не надо, решила она. Может, этот баллон и мистера Костелло переживет.

В четыре, закончив с подкладными суднами, перевернув мистера Рэндольфа и заглянув к миссис Родригес — эта обалдевшая полуулыбочка скрашивает дни, — Дениз позвонила Генри. Стояла у сестринского поста, слушала, как телефон все гудит и гудит, собралась было повесить трубку, и тут ей в ухо прыгнул голос:

— Лло? Лло?

Она ничего не сказала. Из трубки доносилась знакомая музыка. «Панноника» Телониуса Монка [36] «Панноника» (Pannonica) — композиция американского пианиста и композитора Телониуса Сфира Монка (1917–1982), стоявшего у истоков стиля бибоп; была написана в честь его покровительницы баронессы Кэтлин Энни Панноники де Кёнигсвартер (в девичестве Ротшильд, 1913–1988) и выпущена на его третьем студийном альбоме Brilliant Corners (1956). . Музыка жестко ударила ее под коленки. Еще можно повесить трубку…

— Дениз? Ты?

— Я.

Он усмехнулся:

— Как не узнать это молчание.

— Ну да, — ответила она. И помолчала еще, пусть послушает.

— Чарли как?

— Нормально.

Сколько ж месяцев они не разговаривали? Дениз потеряла счет.

— Ну, а как ты?

— Я, Генри, прекрасно. А ты?

— Да как обычно. Наконец-то выгнали директора, на всю голову простуженного, и наняли нового, такого же болвана. Про бюджет даже не спрашивай. У меня ни аудитории больше нет, ни фортепиано — езжу с тележкой по аудиториям, будто пончиками торгую. Вот как работать, если ты с тележкой?

— Не знаю.

Преподавание обсуждать неохота. Дениз, впрочем, все равно привиделась аудитория — на пальцах меловая крошка, по стенам цветной картон для поделок. Мелом, правда, сейчас уже не пишут. У Чарли в школе только интерактивные доски.

— Заставил всех петь а капелла. И хочу тебе сказать: второклашки, поющие а капелла, — прискорбное зрелище. «Это твоя-а земля…» [37] «Это твоя земля» ( This Land Is Your Land , 1944) — популярная песня американского фолк-музыканта Вуди Гатри на мелодию When the World’s on Fire фолк-группы The Carter Family , отчасти сатирический отклик на «Боже, благослови Америку» Ирвинга Берлина. — Пародийная фальшь повисла в телефонном молчании.