Шэрон Гаскин - Забытое время

Редактор взяла трубку, едва секретарша оповестила ее, кто звонит.

— Не могу выкинуть вашу книгу из головы, — сказала редактор.

Голос резкий и при этом бодрый. С ней в индустрии считаются, сказал агент и перечислил несколько тиражных книг, о которых Андерсон впервые слышал. Интересно, какая она? Темноволосая, жгучая, с бледным лицом-сердечком, Белоснежка пополам с динамо-машиной, накручивает телефонный провод на пальцы… да что он несет? Нет нынче никаких телефонных проводов. Он потел, как школьник на первом свидании.

— Я считаю, такая книга заинтересует многих. Но ее нужно доработать.

— Вы считаете?

— Особенно американские случаи.

— Американские случаи?

— Да. Они все очень старые, семидесятых и восьмидесятых, и они гораздо менее… яркие. Мы же все-таки на американскую аудиторию работаем. Многие случаи развиваются в экзотической обстановке, и это хорошо, но нам нужно больше сконцентрироваться на американских историях. Чтобы люди могли сопереживать.

Андерсон откашлялся, чтобы не отвечать с разгону.

— Но люди могут сопереживать, — медленно произнес он, повторяя за ней слово в слово, как ребенок, который учится говорить, или шестидесятивосьмилетний старик, у которого тает лексикон. — Это не американская история. Это… — Как там было, слово такое? Что-то огромное, а внутри все планеты и солнечные системы. Слово не вспомнилось, и Андерсон зашел под другим углом: — Это история для всех. — И незримо развел руки пошире, точно пытаясь объять все, что имел в виду, но не сумел сказать.

— Это да. Но единственный свежий американский пример у вас… ну, эта история, где ребенок вспоминает, как был собственным двоюродным дедом.

— Да.

— Короче говоря, другие случаи выглядят как-то поярче.

— Ну, разумеется.

— Почему «разумеется»?

— Когда объект — член той же семьи, факты толком не проверишь.

— Это да. Но нам нужна парочка ярких новых историй. Случаев в Америке. Чтобы привязать книгу к настоящему.

— А. Но…

— Что?

Он открыл рот. Внутри вскипели возражения. Моя практика закрыта, у меня полгода не было новых расследований… А ярких американских случаев всегда раз, два и обчелся. И я вряд ли способен составить связную фразу, не говоря уж о целой главе…

— Хорошо, — сказал он. — Нормально. Случай в Америке.

— Только яркий. Ну что, по рукам?

Андерсон проглотил смешок. Его обуяли восторг, безрассудство. Страница переворачивалась, и он кубарем летел вниз по горному склону.

— Да.

Пурнима Эканаяке, девочка со Шри-Ланки, родилась с россыпью бледных родимых пятен на левой стороне груди и внизу реберного отдела. О своей прошлой жизни Пурнима заговорила в возрасте между двумя с половиной и тремя годами, но поначалу родители почти не обращали внимания на ее слова. В четыре года она по телевизору увидела передачу о храме Келания — знаменитом храме, расположенном в 145 милях от ее дома, — и заявила, что его узнаёт. Позднее ее отец, директор школы, и ее мать-учительница повезли в храм группу учеников. Пурнима тоже поехала на экскурсию. Оказавшись в храме, она сообщила, что жила на другом берегу реки, протекающей неподалеку от территории храма.

К шести годам Пурнима сделала около двадцати заявлений, касающихся предыдущей жизни, и описала мужчину, который смешивал благовония и погиб в дорожно-транспортном происшествии. Она упомянула названия двух разновидностей благовоний, «Амбига» и «Гета Пичча». Родители никогда о них не слышали и… [ни в каких] магазинах города… такими благовониями не торговали.

В город, где жила Пурнима, приехал новый учитель. На выходные он ездил в Келанию, где проживала его жена. Отец Пурнимы пересказал ему слова дочери, и учитель решил выяснить, не погибал ли в Келании человек, подходящий под ее описание. По словам учителя, отец Пурнимы поручил ему проверить следующие ее утверждения:

— Она жила через реку от храма Келания.

— Она делала ароматические палочки «Амбига» и «Гета Пичча».

— Она торговала ароматическими палочками, развозя их на велосипеде.

— Она погибла в ДТП, столкнувшись с большим транспортным средством.

Учитель вместе со своим шурином, в переселение душ не верившим, отправился на поиски такого человека. Они приехали в храм Келания и на пароме пересекли реку. На другом берегу спросили, кто в округе делает благовония, и выяснили, что этим занимаются три небольшие семейные компании. Владелец одной из них называл свои ароматические палочки «Амбига» и «Гета Пичча». Его свойственник и деловой партнер по имени Джинадаса Перейра на велосипеде отвозил благовония на рынок и погиб под автобусом за два года до рождения Пурнимы.