Герберт Розендорфер - Великие перемены

Я обратил внимание на то, что до сих пор не замечал — внизу, на самом дне миски был сохранен маленький кусочек земли. Там не было ни сидевших, ни стоявших людей шпо, там росла трава. Потом туда прибежала толпа мужчин в коротких пестрых штанах. В течение почти двух часов они пытались вытоптать этот газон. Одному из них удалось сломать другому ногу. Один раз один из мужчин дал другому такую пощечину, что у того выпал изо рта его музыкальный инструмент. Все это мне очень понравилось.

Остальные же массы кричали и шумели еще громче, чем до этого. Они зажигали фейерверки и били в барабаны. Может быть они тем самым пытались прогнать с газона уродов в коротких штанах? Я задал этот вопрос сначала господину Фа Си-би, потом толстяку с выбритой собакой, но ответа не получил, потому что эти двое, да, впрочем, и все остальные пребывали в таком возбуждении и восторге, что ничего больше кроме шпо не воспринимали.

Из вежливости я сказал потом господину Фа Си-би, что шпо мне понравилось почти в такой же степени, как и музыкальное представление на Зеленых Холмах. Но мое признание явно огорчило его, что не входило в мои намерения. По всей видимости он в своей попкообразной простоте действительно считал шпо самым прекрасным делом в мире.

Но это не имело для меня больше никакого значения, потому что мои отношения с господином Фа Си-би заметно охладели после того, как он заметил, как мало восторга несмотря на все его усилия вызывает у меня шпо. Больше мы не виделись.

Но что мне представляется примечательным, так это то, что несмотря на все узнанное мной о шпо, он является мерилом ценности отдельных народов. Если народ обладает сильным шпо, то рассматривается как народ высокого ранга, в связи с чем ему покровительствуют и правительства. Разве нормальный человек в состоянии понять это? Возможно, именно шпо и является причиной широко распространившейся деградации большеносых.

Пришла и уже почти прошла осень. Снаружи холодно, но еще холоднее в моем сердце. Случилось огромное несчастье. Господин Ши-ми умер.

Как ты, вероятно, помнишь, он еще на некоторое время остался в Ю-ксе, чтобы посетить там другого выдержавшего государственный экзамен ученого из своего цеха. Он вернулся на Летающем Драконе, а вместе с ним летела смертельная болезнь, о которой ни он, ни кто-либо другой не подозревали и которая, очевидно, уже давно пожирала его.

Мы собирались, как уже говорилось, встретиться в Либицзине. В условленный день я приехал на Драконье поле — из прибывшего на него Летающего Дракона выходили люди, но господина Ши-ми среди них не было. Но сразу я не обеспокоился. Возможно, сказал я самому себе, он пропустил время полета, или ему тоже выдали фальшивую подтверждающую бумагу и ему не посчастливилось, как мне, оказаться в отделении для Чрезвычайно-Важных-Персон.

Я вернулся в Гоу-тел (благодаря щедрости и великодушию господина Ши-ми денег у меня было предостаточно; госпожу Я-на я видел однажды на большой площади перед головой Ка Ма'са — мне удалось спрятаться за колонной). В доме для путешествующих на Воздушном Драконе я выяснил, когда из «Большого Яблока» прилетят остальные драконы, много раз встречал их, но господин Ши-ми так и не появился. Я начал беспокоиться и заставил себя использовать прибор для дальних переговоров, волшебный прибор, с помощью которого можно разговаривать с другими людьми через большие расстояния. Тут я узнал, что господин Ши-ми в том городе, где должен был пересаживаться с большого дракона, перенесшего его через море, на меньший, чтобы прилететь в Либицзин, был внезапно сражен болезненным недугом и увезен в госпиталь в Минхэнь.

Все это рассказал мне господин Те-хоу, один из участников той Небесной четверицы, с которым, что мне было известно еще во время моего первого визита в этот мир, господин Ши-ми был особенно дружен. (Для меня оказалось непростым делом разыскать Действующее на Расстоянии Число, которое помогло мне поговорить с господином Те-хоу. Но это между прочим.) Господин Те-хоу, которому мое истинное происхождение неизвестно, вспомнил меня и очень обрадовался, но он был настолько озабочен состоянием здоровья господина Ши-ми, что я незамедлительно — лишь с маленькой сумкой в руках, оставив остальные вещи в Гоу-тел — сел в передвижной железный рукав и отправился в Минхэнь.

Там я поспешил в госпиталь. Господин Ши-ми лежал в постели. Его глаза были открыты, но он не узнал меня. Я сразу увидел смерть, но врачи ее почему-то не видели. Остановился я в уже не раз упомянутом Гоу-тел «Четыре времени года», но ни прекрасный дворец, ни Шан-пань Мо-те больше не радовали меня. Два, а то и три раза в день я приходил в огромный, тоже похожий на дворец госпиталь, где лежал уже не узнававший меня господин Ши-ми. Как мне сказали, он уже не узнавал никого. Он ничего не говорил и ничего не объяснял, питание получал по каплям, иногда стонал. Хотя он меня не узнавал, я много часов просидел рядом с ним, время от времени дотрагиваясь до его руки. И я увидел смерть. Но ни врачи, ни сиделка ее не видели.