Герберт Розендорфер - Великие перемены

Вот так это и случилось, дорогой Цзи-гу. Признаюсь, что в тот момент — несмотря на очаровательных крошек — мне это пришлось кстати. Деньги у меня почти закончились, новых источников их пополнения не предвиделось, спасительный якорь в лице господина Ши-ми опять отдалился на неопределенное расстояние. Я остался у госпожи Я-на. Она меня кормила, стирала белье, заботилась обо мне во всех отношениях, а моей единственной обязанностью было терпеть ее детишек. Должен согласиться, не такое уж и страшное дело.

Считается, что любой опыт ценен. Не знаю, правильно ли это. Свое первое путешествие во времени, когда я писал тебе письма в прошлое, я предпринял из любознательности (которая является добродетелью, в отличие от любопытства, которое является пороком). Теперешнее путешествие я совершаю по необходимости. Однако и сейчас многое обогащает мои знания о мире большеносых, тем более, что я на сей раз поневоле вынужден все наблюдать с другой, так сказать, низшей точки зрения. Но я не уверен, что действительно нужно знать все, например, приобретать опыт в этом доме. Домов, а вернее сказать: домовых блоков, подобных этому, в каждом городе Тарелочной провинции несметное количество, в маленьком городе — сотни, в больших — тысячи. Зачастую в них много этажей, а стены — я проверил это, постучав по ним — сделаны из чего-то вроде уплотненной бумаги. Удивительно, что эти дома все же стоят вертикально. Все дома здесь одинакового приличного светло-серого или желто-коричневого цвета. О том, что в них постоянно пахнет углем, я, кажется, уже упоминал. Иногда, правда, пахнет чем-то кислым или каким-то не особенно приятно благоухающим горючим материалом: они называют его бурый уголь. (Когда садовник сжигает в моем саду гнилую траву, пахнет так же).

Отдельные жилища в этих домах, приставленные друг к другу или положенные друг на друга, очень маленькие, низкие и в изобилии заполнены различными предметами. У госпожи Я-на несметное количество различного цвета шкафов и сундуков, между ними втиснуты кровати, жесткие стулья, мягкие стулья, а также масса предметов непонятного назначения, которые заполняют оставшиеся промежутки. Еще имеются клетка с хомяком и морскими свинками, предназначенными не для пропитания семьи, как я решил сначала, а для развлечения детей, а также несколько птиц в одной клетке и большой четырехугольный стеклянный сосуд с лягушками, которых тоже никто не ел.

Вначале я как-то раз сказал госпоже Я-на:

— По-моему, это непорядок, что твои друзья и родственники, оставившие тут свое добро, до сих пор его не забрали.

Госпожа Я-на посмотрела на меня с недоумением. Нет, нет, сказала она, все это принадлежит ей, и через несколько дней сюда доставят маленький деревянный домик для ее очаровательного малыша. Он так о нем мечтал.

Деревянный домик (размеры приблизительно в пять чи [36] Чи — китайская мера длины, равняется приблизительно 32 см. — Примеч. издателя. в длину, ширину и высоту) был поставлен на кровать, где мы с госпожой Я-на спали, по ночам его убирали на плиту. И вообще его приходилось постоянно перемещать, чтобы он не мешал нашим потребностям. Я не буду описывать подробности, чтобы не быть нескромным.

Так как у меня была возможность по разным причинам побывать и в других жилищах этого дома (тут все дружили друг с другом), то я мог убедиться, что у всех все то же самое.

Относительно этой возможности между мной и госпожой Я-на возникла некрасивая ссора. В том же доме жила и другая дама, удивительным образом тоже с двумя детьми, удивительным образом тоже от двух, как она сказала, «производителей», у нее были красные волосы, и звалась она На-та. Однажды, когда я проходил мимо ее двери, госпожа На-та тоже вызвалась постирать мне белье. На ней было очень тонкое платье, и так как она была изящнее и обладала не слишком большими ногами, она понравилась мне больше, чем госпожа Я-на. Но когда госпожа Я-на это учуяла — иного я не могу предположить — она разбушевалась, как демон, чуть не лопнула от гнева и чуть не вырвала у госпожи На-та ее красные волосы. С тех пор рыжеволосая как сторожевая собака следила за каждым моим шагом, и я мог лишь изредка тайком кивать госпоже На-та.

Однажды мне удалось послать ей розу, и день спустя она сунула мне записку, в которой говорилось, что она ночью ласкала этой розой свое обнаженное тело.

Лишь бы госпожа Я-на не нашла эту записку!

Очень скоро, представь себе, я посетил Высокочтимого начальника в Далеко Разносящем Мудрость здании. Это происходило почти так же, как у нас, — пробиться к нему мне не удалось. Отличие от нас состояло в том, что путь к Высокопоставленному преграждали дамы или вернее сказать женщины. Две из этих женщин-дам, обе чрезвычайно объемистые (как это нравится ос-си), болтали и сначала делали вид, будто не замечают меня. Когда одна из них (та, что с голубоватыми волосами, у другой волосы были светло-пурпурные, завитые кренделями), наконец, подошла ко мне, взяла рекомендательное письмо и соблаговолила прочитать его, то стала несколько дружелюбнее и куда-то исчезла. Вернувшись через некоторое время, она стала очень громко объяснять мне…