Энни Пру - Корабельные новости

К обеду в воскресенье статья о Плимсоле была готова, и он решил пройтись. Куойл еще никогда не был на краю мыса. Когда он закрыл за собой дверь, со щеколды упал кусок шнура, завязанный странными узлами. Куойл поднял его, положил в карман и пошел по берегу туда, где заканчивалась земля и начиналось море.

Он забирался на камни размером с дом. Их края образовывали подобие сырых комнат с полами, покрытыми водорослями. Между камнями застряли потерянные сети, сбившиеся в клубки с ракушками и водорослями. Над приливным бассейном летали чайки. Везде валялись крабовые панцири, все еще влажные от остатков коричневатой живой плоти. Постепенно берег сузился до клифа 7 7 Обрыв, образуемый прибоем на морском берегу: вообще крутой откос, склон. . Дальше этим путем ему было не пройти.

Поэтому Куойл забрался на камень, цепляясь за вереск, который покрывал склон на манер старого парика. Камень был изрыт глубокими впадинами. По оленьим тропам он вышел на гранитный язык, вдававшийся прямо в море. Справа от него было голубое полукружье залива Бакланов, слева — рваная береговая линия, выходящая к заливу Миски. Прямо перед ним лежали открытые просторы Атлантики.

Ботинки стучали о голый камень. Он споткнулся о можжевеловый корень, торчавший из трещины в камне. Кварцевые прожилки в нем блеснули, как застывшая молния. Камень весь состоял из бугров и выемок, вершин и плато. Далеко впереди он увидел пирамиду из камней и задумался о том, кто бы мог ее сложить.

Он полчаса добирался до сложенных друг на друга камней и, подойдя, решил их рассмотреть. Поросшие лишайником камни были высотой в три человеческих роста. Их поставили сюда много лет назад. Возможно, строителем был древний народ, который исчез навеки. Этих людей истребили охотившиеся на них от скуки китобои. Может быть, пирамида служила ориентиром для баскских рыбаков или мародеров Куойлов, заманивавших корабли на скалы с помощью ложных огней. Ритмичные удары волны заставили его подойти еще ближе.

Он находился на самом краю света, в диком, первозданном мире, который, казалось, парил над морской пучиной. Человек не успел оставить в этом месте следов своего присутствия: здесь не было ни кораблей, ни самолетов, ни животных, ни птиц, ни буев. Ему казалось, что он один на всей планете. Небо над его головой казалось таким необъятным, что он инстинктивно поднял руки, чтобы защититься. Полупрозрачные, как из жидкого стекла, десятиметровые волны обрушивались на камень, пенились и стекали в маленькие озерца молочным водоворотом. Даже в нескольких метрах над поверхностью моря висела дымка из миллиардов мельчайших капель, которые жгли Куойлу глаза и украшали его лицо и бороду живым текучим бисером. Волны били о камни с низким гулким звуком.

Он стал спускаться по каменному склону. Гранит был влажным, и ноги Куойла скользили. Он двигался осторожно, чувствуя непривычное возбуждение от близости с этой первобытной силой и пытаясь представить себе, что это такое — очутиться в море во время шторма. Вода по-прежнему убывала, подчиняясь удивительному закону наступления и капитуляции воды перед сушей. Будто где-то в центре Земли большое сердце отбивало по два удара в день.

Именно в эти воды стремились все пропавшие без вести корабли, рыбаки и исследователи, спускавшиеся в темные, как звериная глотка, морские глубины. Становясь очередным ингредиентом соленого бульона. Викинги в дракарах шли под парусами, надуваемыми переменчивыми ветрами, ведя свои суда сквозь туман и полагаясь только на поляризованный свет «солнечных камней» 8 8 Здесь имеется в виду янтарь; это его название восходит к греческому мифу, согласно которому дочери Солнца были превращены в тополя и плакали янтарными слезами. . Эскимосы на лодках из шкур животных, ритмично вдыхающие леденящий воздух, опускающие в воду обледеневшие весла. Вот брызги воды начинают замерзать на лету, напрягаются сильные спины, удар, рвется шкура, и лодка по спирали уходит под воду. Тысячелетние айсберги, осколки ледников, ужасные и молчаливые. Тишину возле них нарушает только плеск разбивающихся о ледяные склоны волн, создавая обманчивый шум прибоя там, где нет берегов. Туманная сирена, приглушенное эхо выстрелов на берегу. Лед объединяет сушу с водой. Морозная дымка. Облака с бликами света, отраженного в маленьких окошках воды на поверхности льдины. Призрачное ледяное сияние стирает все грани пространства, оставляя органы чувств предаваться иллюзиям. Удивительное, редкое место.