Энни Пру - Корабельные новости

— И то правда. Наверное, когда бухта Миски стала умирать, она и была проклята. Знаешь, а ведь из этой истории может получиться хорошая статья: «Проклятье бухты Миски по-прежнему разрушает человеческие жизни».

Садилось солнце, разбрасывая по воде световые блики. Поднялся ветер.

— Вы только посмотрите! — Билли показывал на буксир, тянущий за собой обгоревший остов какого-то судна. — Не знаю, что они собираются с этим делать. Это, наверное, из твоей статьи про бухту Погибели, Куойл. Что там случилось?

До них донесся запах гари.

— Она у меня с собой, — он полез в карман. — Правда, это еще черновик.

На самом деле он провел два дня в разговорах с родственниками пострадавших и свидетелями события, береговой охраной и торговцев газовым топливом. Он стал читать вслух.

Прощай, «Дружище»

Никто в бухте Погибели не забудет утро этого вторника. Когда первые лучи солнца осветили корму судна под названием «Дружище», многие еще спали.

На палубу поднялся его хозяин, Сэм Ноли, держа в руке новую лампочку. Он собирался заменить старую, которая перегорела. До того, как солнечные лучи коснулись рулевой рубки, Сэм Ноли был уже мертв, а «Дружище» превратился в груду дымящейся щепы, дрейфующей по направлению к порту.

Мощный взрыв выбил почти все окна в домах в бухте Погибели. Его слышали даже в бухте Миски. Экипаж рыболовецкого судна, находившегося в тот момент почти в открытом море, доложил о том, что наблюдал над водой светящийся клубок света, над которым нависало дымовое облако.

Следователи считают, что причиной взрыва стала утечка газа, который за ночь собрался до критического количества и взорвался в тот момент, когда Сэм Ноли вкручивал новую лампочку.

С момента постройки судна прошло не больше двух недель. Оно было спущено на воду в день венчания Сэма и Хелен (Боддер) Ноли.

Вот жалость, — сказал Билли.

— Неплохо, — сказал Натбим. — Джеку понравится. Кровь, корабли и взрывы. — Он посмотрел на часы. Они поднялись. Лист бумаги вырвался и улетел сначала на пристань, а потом в воду залива.

Билли прищурился.

— Утром в субботу, — сказал он Куойлу.

Его глаза были похожи на голубые осколки неба. Облака над их головами становились все тяжелее, превращаясь в четкие спирали, похожие на отметины, которые прилив оставляет на песке.

Билли и Натбим ушли, а Куойл задержался и еще немного постоял на потрескавшейся дороге. Длинная линия горизонта и беспокойное, подвижное море были похожи на двери, которые то распахивались, то закрывались снова.

Куойл сидел в ялике Билли Притти. Старик проворно вскочил в свою лодку, положил под сиденье полиэтиленовый пакет и дернул за шнур. Мотор загудел как труба: «Та-а-а-а!» За ними остался широкий след на воде. Билли нагнулся над деревянным ящиком и извлек оттуда хитроумное пластмассовое приспособление, поставил его в угол и оперся о него спиной.

— Ох. Это «Лучший друг поясницы» — поддерживает позвоночник.

Куойлу нечего было сказать. Горизонт был в тумане. Сквозь перламутровое небо сочился желтоватый свет. Ветер забирался Куойлу в рот, ерошил и трепал его волосы.

— Вон Баран и Ягненок, — сказал Билли, показывая на два камня, стоявших сразу за узкой частью пролива. Волна время от времени перехлестывала через них, полностью скрывая под водой.

— Мне нравится, что здесь у камней есть имена, — сказал Куойл. — На мысе Куойлов тоже есть один…

— А это, как его, Расческа.

— Точно. Зазубренный, с торчащими кверху верхушками.

— На этом камне должно быть двенадцать верхушек. Во всяком случае, было двенадцать. Его так назвали из-за сходства со спичками, которые раньше выпускали пластинками, в форме расчесок. Одна шла по низу, а двенадцать стояли на ней, как зубья у расчески. Когда нужна была спичка — ее отламывали. Они жутко воняли серой, поэтому их еще называли вонючками или расческой-вонючкой. На мысе Куойлов довольно много известных камней, потопивших не одну лодку. Там есть такие Булочки: на круглом пятаке дна, как на тарелке, стоят невысокие камни, чуть меньше метра от поверхности. Это к северу от Расчески, а на самом краю мыса есть Упряжной Пес. Когда подходишь к нему, он похож на большого ездового пса, который сел на воду и осматривается. Старики говорят, что он ждет, пока какое-нибудь судно не пойдет ко дну. Тогда он оживает и плывет к месту крушения, чтобы проглотить несчастных, оказавшихся в воде.