Энни Пру - Корабельные новости

— Надо же, — сказала тетушка.

— Да, — сказал Куойл. — И в ту самую минуту, как я ее закрыл, она перестала кричать, взяла коробку с крекерами и вытащила оттуда несколько штук. Спокойная и невозмутимая. А теперь скажи мне, что это нормально. Я хочу это слышать. А пока я думаю, не показать ли ее детскому психологу. Или кому-нибудь еще.

— Знаешь, я бы не стала с этим торопиться. Дай ей еще немного времени. Возможно, у всего этого есть другие объяснения. Мне кажется, что она может обладать чуткостью к тем вещам, которые мы с тобой не ощущаем. Она может видеть то, чего не видим мы. Есть такие люди. — Она искоса посмотрела на Куойла, чтобы понять, как он отнесся к ее словам о том, что его дочь может обладать способностями, выходящими за рамки обычного.

Но Куойл не верил в экстрасенсорные способности. Он боялся, что потеря близких, исковерканное детство и его неспособность дать ей достаточно любви нанесли Банни непоправимый вред.

— Давай пока подождем и посмотрим, как все сложится дальше. В сентябре она пойдет в школу. До этого времени у нее есть целых три месяца. А это для ребенка очень много. Я согласна с тем, что она не такая как остальные дети и иногда ведет себя немного странно, но ты сам знаешь, что мы все разные. Хотя мы иногда пытаемся убедить всех в обратном. Со временем мы учимся скрывать свои различия. Банни пока этого не умеет.

Куойл выдохнул и медленно поднял руку к подбородку. У него было такое ощущение, что они говорят совсем не о Банни. Но тогда о ком? Их разговор распался, как туман в солнечном свете.

Тетушка доела свою рыбу, сложила косточки в аккуратную горку на специальной тарелке. Официантка называла их «когти дьявола». И отправилась в свою мастерскую. Когда они подошли к ее окнам, Куойл увидел краешек черных волос миссис Бэнгз, когда она нагнулась над сиденьем для стула, чтобы стамеской вытащить из него скобки.

— Ну что, — сказала тетушка. — Хорошо, что мы об этом поговорили. Мне очень жаль, но я должна буду сегодня задержаться. Мы должны расшить сиденья. Нам надо много сделать к следующему вторнику. Сшить и закрепить на месте. Забери девочек сам. И не волнуйся за Банни. Она все-таки еще маленькая.

Когда-то этот факт не остановил Гая. В то время ей было столько же, сколько Банни.

— Да, — сказал Куойл, чувствуя облегчение и даже в течение нескольких секунд испытывая настоящее счастье. Да, он подождет. Там будет видно. Может произойти все что угодно.

— Ты поужинаешь в городе, или нам что-нибудь приготовить?

— Нет, я перекушу здесь. Езжай. Тебе надо будет купить молока и доложить льда в холодильник. Не волнуйся из-за пустяков.

— Не буду, — сказал Куойл. — Он наклонился к мягкой щеке тетушки и почувствовал легкий запах масла авокадо. Она желала им добра, но ничего не знала о детях и о той боли, которую они испытывают.

Для Куойла самая приятная часть дня началась тогда, когда он забрал девочек из дома Денниса и Бити. Его роль в жизни казалась более значительной, он чувствовал себя отцом, получив возможность выразить свои истинные чувства, что происходило довольно редко.

Холм, наклонившийся к воде, беспорядочно воткнутый частокол и стоящий за ним дом Денниса аквамаринового цвета. Он смотрел на улицу венецианским окном. Перед тем как пойти к дому, Куойл вытащил из кармана рубашки авторучки и положил их на приборную доску. Ручки почему-то ему мешали. Открылась дверь на кухню. Куойл вошел, и его тут же окружили дети. В гостиной, под кривоватой фотографией двух полных женщин в папоротниках, на леопардового цвета подушках дивана сидел, сгорбившись, Деннис. Он смотрел новости. По обеим сторонам от него лежали подушки в вязанных крючком наволочках. «Плотник в домашней обстановке».

В доме было жарко. Пахло свежим хлебом. Куойл обожал этот жар, пахнущий дрожжами, разговоры перед телевизором, смешивающиеся с детским визгом. Иногда ему на глаза наворачивались слезы и казалось, что Деннис и Бити были его родителями, хотя Деннис был ему ровесником, а Бити даже моложе.

Деннис, не отрывая глаз от экрана, крикнул на кухню: «Мать, завари нам чаю».

Послышался звук открываемого крана и льющейся в чайник воды. Маленький чайник уже кипел на белой плите. Бити вытерла стол ребром ладони и выложила на него буханку хлеба. Винни, старший ребенок Баггитов, достала тарелки. Как только Куойл сел, Банни бросилась к нему так, будто он только что приехал из далекого и очень опасного путешествия. Она обнимала его, прижималась к нему головой. Она была совершенно нормальна. Абсолютно. Саншайн играла с Мерчи Баггитом, медленно продвигаясь пальцами по его руке и говоря: «щекотно, щекотно». Сидя за столом с детьми на коленях, Куойл ел свежий хлеб с ягодным джемом, слушал и кивал. Деннис размышлял о новостях, а Бити рассказывала сумасшедшие истории, которые вырастали одна из другой, иногда не доходя до конца.