Энни Пру - Корабельные новости

Высоко над побережьем тетушка смотрела на обветренный берег. Это место было не хуже других. Она остановила машину на вершине холма и стала пристально вглядываться в береговую линию. Наступал прилив. Солнце висело над кромкой моря. Его косые лучи золотили мокрые камни. Сильные волны кипели под полосами кукурузно-желтого неба.

Волны все накатывали, их гребни отливали оранжевыми цветом. Они разбивались и уходили прочь с рокотом катящихся вслед за ними камней. Она открыла заднюю дверь машины и вытащила мертвую собаку

Она прошла водоросли, нащупала ногами твердый песок. Пенистая бахрома водорослей, оставшихся на берегу после отлива, вытягивалась, ослабевала и снова тянулась вслед за нервно движущейся водой. Тетушка положила Уоррен на камни. Набежавшая волна намочила край простыни.

— Ты была хорошей девочкой, Уоррен, — сказала тетушка. — Умной девочкой, и не безобразницей. Мне жаль, что пришлось выдрать у тебя зубы, но тогда надо было выбирать: или это, или сама знаешь что. Ха-ха. Ты все-таки успела пару раз неплохо покусаться, правда? Ты прожила много хороших лет, хотя тебе пришлось забыть о сладких косточках. Извини, что не могу тебя похоронить, но у нас тут сложная ситуация. Жаль, что ты не смогла дождаться, пока мы переедем в дом. И жаль, что Айрин так тебя и не узнала. Ты бы ей понравилась, я уверена. — Она думала об Айрин Уоррен. «Как я по тебе скучаю. И всегда буду скучать».

Она высморкалась в носовой платок, подождала, пока спустится темнота, отступая шаг за шагом по мере наступления прилива — до тех пор, пока Уоррен не оказалась полностью в воде. Она поплыла на запад, вдоль берега, отдаляясь от него все больше, влекомая каким-то невидимым течением. Море выглядело таким натянутым, что казалось, зазвенит, если его ударить. Уоррен скользила прочь. Исчезала из виду, уплывала прямо в заходящее солнце.

Как в старых вестернах.

Где-то в бухте Куойл слушал бесконечную историю Натбима, а Терт Кард наблюдал за тем, как сумерки сгущаются в его стакане с вином.

Утром в пятницу тетушка отправилась в дом. Она сидела за рулем нового грузовичка, темно-голубого пикапа с серебристой крышей, с кабиной, где было место для еще одного пассажира, лазерного проигрывателя с хромированными ручками.

— Он нам нужен. Там нам обязательно нужен грузовик. Мне нужно ездить в мастерскую и обратно. У тебя будет лодка, у меня — грузовик. Ребята уже поправили дорогу и поставили причал. Комнаты на втором этаже готовы. Удобства на улице. Пока. На кухню подведена вода. Там есть эта новая черная пластиковая труба. Позже мы сможем поставить туалет и ванную. На этой неделе он займется крышей. Если позволит погода. Но все и так уже хорошо. Мы тоже можем переезжать, прочь из этого ужасного мотеля. Я заеду за продуктами и керосиновыми лампами. Ты приедешь с девочками и лодкой завтра утром.

Быстрые, отрывистые жесты и слова. Сжатые руки, будто она держит поводья норовистой лошади. Она охвачена нетерпением.

Тетушка была в доме одна. Звук ее шагов разносился по комнатам. Звон ложки о тарелку. Это теперь ее дом. Вода величественно закипает в чайнике. Наверх. Но когда она поднимается по ступеням, входит в комнату, ей кажется, что она не идет по дому, а путешествует по опасному ландшафту, полному скрытых воронок, карстовых пещер, провалов, которые оставались невидимыми до тех пор, пока она не оказывалась в их власти.

Урна с прахом брата стояла на полу, в углу.

— Хорошо, — сказала она и подняла ее. Понесла ее вниз и затем вышла с ней из дома.

Был яркий день. Море блестело, украшенное штрихами крыльев чаек. Ее тень бежала от нее прочь. Она зашла в новый туалет и высыпала прах в дыру. Подхватила юбки и села. Полилась моча. Мысль о том, что она, его собственный сын и внуки будут ежедневно справлять свои нужды на его останки, останется с ней навсегда. Это будет ее секретом.

В субботу утром приехал Куойл с дочерьми. На задних сиденьях громоздились чемоданы, позади, во взятом напрокат прицепе, качалась лодка. Он проехал по выровненной дороге. От того места, где заканчивалась хорошая дорога, ведущая к перчаточной фабрике, до самого дома бульдозер проложил ровную прямую. Под деревьями лежал новый гравий. Облака, оловянные и зубчатые, и океан цвета сока. Солнце прорвалось сквозь облака, как форель сквозь ячею.