Николай Спицын - Искры в камине

Они не знали. Стояли, соображали. Не знаю, как Тарасюк, но Безбородов – страшный тупарь. Своими ушами слышал, как однажды на перемене он и еще один дебил из того же восьмого «В» спорили, какая столица в Прибалтике – Рига или Юрмала.

– Руки вынь из карманов! – подал наконец голос Тарасюк.

– Выну… – пообещал я. – А в обморок ты не упадешь?

Со спины я был прикрыт школьной стеной, это самое главное… Они оглядывались нетерпеливо на дверь, сами не решались напасть.

– В общем так, фрайерята, – сказал я, уже не зритель, а режиссер, исполняющий главную роль. – Некогда мне тут с вами лясы точить. Прыгнете – одного из вас точно распишу. Не накалывались еще? Наколетесь… Кто-то из вас – точно, я отвечаю!

И я ушел, не оборачиваясь, не слишком торопясь, не волнуясь… Нет, я совсем не герой. Просто мне все было безразлично. Это всегда со мной происходит после того, как ярость перегорает. Накатит равнодушие – и ничем меня тогда уж не напугать, не обрадовать и не удивить…

И я нисколько не удивился, что шакалье это не кинулось за мною вслед.

И не огорчился тем, что опять с Валей не удалось поговорить, что снова пришлось отложить это, теперь уж на будущий год. Подумал даже, что, может быть, оно и к лучшему… Я себя частенько так утешаю.

Мне кажется, люди просто договорились считать Новый год ужасно веселым праздником. Талдычили они талдычили друг другу: ах, как весело, ах, самый главный праздник в году! Так и вошло в привычку… Сами себя убедили.

Так же и дни рождения: поздравляем! поздравляем! А с чем? Ведь не прибавился к жизни год, а совсем наоборот. Конечно, пока человек мал, он еще не осознает этого и радуется, как дурак. И подарки принимает как награду за то, что подрос на сколько-то там сантиметров…

«Ну-ка, становись вот сюда! Где-е тут у нас была зарубочка? Ого! Вот это ты вымахал! Ну молодец, молодец… Вот тебе… На-ка, держи!»

И садятся скорей пить водку.

Не знаю, для кого как, а для меня подарки ко дню рождения – давно уже не награда, а что-то вроде компенсации. Хотя я все еще расту и буду расти, если верить науке, еще лет девять. Оно бы и неплохо…

Интересно, а что чувствуют старики, когда принимают подарки? И какое у них настроение в последнюю ночь года? Надеются на что-нибудь?

Все дело ведь в надежде… У кого старый год был удачным, те мечтают, чтобы в дальнейшем им еще больше повезло. А у кого так себе, те верят, что вот уж в новом-то году!..

Все дело в надежде, да… Она – утешение за вычтенное время. Утешение для всех. Только не все это понимают. И не у всех есть желание что-то понимать. Потому что чем больше ты понимаешь, тем сложнее тебе живется… Но и с закрытыми глазами, и с заткнутыми ушами человек существовать не может. И если ты живешь, ни о чем не задумываясь, разве ты человек тогда…

Вот примерно с такой путаницей в голове я и гулял по городу, по моему родному городу за несколько часов до полуночи.

Прошелся несколько раз по проспекту, самому главному, потолкался в толпе у елки на центральной площади… Вокруг елки, у подножия ее, был устроен помост высотой в человеческий рост, и там были выставлены напоказ клетки с живыми пушными зверями.

– Смотри, смотри, Жанночка!

Рядом какая-то мамаша старалась поднять повыше девочку лет четырех.

– Смотри, детка, вот это – норочка, это – песец, а вон и лисичка-сестричка! Эти зверьки пришли сюда из глухого леса праздновать с нами Новый год!

– Дя-а? – удивлялась девочка. – А поцему?

– А потому что смотри, как здесь красиво, как сияют огоньки, сколько кругом людей!.. Вот и зверята прибежали повеселиться!

– Сами плибезали?! – не верила девочка.

– Сами, сами! Им же скучно одним в лесу…

А в зверосовхозе еще скучнее, подумал я. Господи, ну зачем детей постоянно дурят! Неужели для того, чтобы они, когда вырастут, знали, что ничему верить нельзя? Безоглядно – нельзя?..

Прямо страх берет, не успел человек родиться, а его уже обманывают, быль делают фальшивой сказочкой.

На площади можно было бы в эту ночь встретить кучу знакомых, потому что у нас принято обязательно приезжать сюда хотя бы на несколько минут, обычай такой городской, и давка в трамваях и автобусах такая же бывает, как и по утрам, когда люди едут на работу.

Но мне повезло, я и сам никого не увидел и никому не попался на глаза. Или меня просто не узнавали в новом пальто.

Хуже всего было то, что вокруг все куда-то спешили, суетились, подгоняли друг друга, и мне приходилось тоже ускорять шаг, а торопиться-то некуда было.