Николай Спицын - Искры в камине

– Нет, вот это уж ты не туда… Буркин, наоборот, в тот же день в теплице Верникову вломил, я видел своими глазами…

– Ну тогда точно – Буркин! – уверенно сказала Надька. Она оттопырила нижнюю губу и выпустила струйку дыма себе же в глаза. – Значит, он и должен был бы подключиться… По крайней мере, уговор у них был такой.

Она небрежным щелчком швырнула окурок в окно.

– Подожди, подожди… Но за что же тогда Буркин Верникова-то, если…

– Так вот же я тебе и объясняю! Верников после всего подходит к Кушнареву и говорит: что ж ты, где ж твои ребята? Ему же обидно! Горшок ведь тоже ему хорошо успел навешать, а главное – одному-то отвечать неохота… А эта гнида ему говорит: отвали на фиг, я ничего не знаю! И от Завьяловой отвали раз и навсегда! А Верников: ну я тебя тогда тоже, говорит, украшу, как и Горшка! Ну вот тут, наверно, Кушнарь Буркина и свистнул на подмогу… Это же все – одна кодла, с Товарной. Знаю я их всех, сама рядом живу.

Надька на секунду сделала задумчивое лицо, потом кивнула и добавила:

– Да, так оно и было, скорее всего.

Честное слово, я подумал, что еще немного – и начну Петракову по большому счету уважать.

– Ты смотри, как все закручено… Ай да Кушнарев!

– Что ты! Прямо настоящая детектива! Ну Ритка молодец!

– Стоп! Ты говоришь, весь класс видел все и знал, а что же тогда Горшков и Верников? Почему они не замечали?

– Да такие же они дураки, как и ты, вот и все! Ну, конечно, и не весь класс был в курсе, это уж я так… Но я-то все знаю! – сказала она хвастливо.

– Все-все?

– Все-все-все!

– И где Житько бабл-гам достает?

– В общаге у иностранных студентов, на Первомайской. На деревянные ложки обменивает.

– А что же ты Горшкова не предупредила, что ему подлянку готовят?

– Кто ж думал, что все так кончится! И вообще, я в чужие дела не суюсь, пускай сами разбираются… Да и Горшок – дурак! Нашел кого клеить… Раскатал губы… На чужой каравай рта не разевай!

– А… чей она каравай?

– Кто?

– Завьялова, конечно, кто же…

– Не знаю, – призналась Надька с явным сожалением. – Вот этого пока не знаю. Может, кто-нибудь из ее круга, из высшего света… Нет, чего не знаю – того не знаю. А врать не хочу.

Дверь задергалась, потом в нее громко постучали.

– Бросай сигарету… – шепотом подсказала Петракова и фальшиво-веселым голосом пропела: – Кто та-ам?

– Открывай!

Надька быстро повернулась ко мне.

– Опять эта гнида! Слушай, надо срочно дергать отсюда! – и, встав на цыпочки, подбежала к двери. – Ой, одну секундочку, ребята!

Сделав отчаянное лицо, она показала мне рукой на вешалку и затем на окно.

Я покачал головой и остался сидеть на месте.

Надька ударила себя два раза кулаком по макушке, показывая, какой я дурак, и снова сказала игривым тоном:

– Ой, сейчас, сейчас…

Так же, на цыпочках бросилась за моим пальто и по партам прискакала ко мне, как горная корова. Дверь трясли, но не сильно.

– Мотай отсюда, придурок! – зашипела она. – Ты что, ждешь, пока, они и к окну прибегут?

Глупая Надька! Неужели же Кушнарев стал бы атаковать только с фронта, а про тылы позабыл… Да когда в резерве есть несколько полков, даже самый бездарный стратег догадается организовать врагу небольшое окружение.

– Поздно, Петракова… Да и ни к чему… Эй! Эй!..

Но она уже буквально схватила меня в охапку, взгромоздила на подоконник и буквально вытолкнула наружу! Как я еще на ноги приземлился! Следом вылетело пальто и высунулась по пояс Надька:

– Ой, Шапкин! А шапка-то где твоя?

– Да здесь, в кармане… Уйди от окна, кретинка, простудишься!

От освещенного входа бежали двое.

– Стоять! Стоять! – кричали они издали.

Поджидая их, я спокойно оделся и поглубже надвинул шапочку, закрывая уши и брови.

Однажды летом, когда я гостил у дедушки в Калачеевке, при мне на соседскую кошку напали две собаки. Они ее приметили издали, когда она сидела у калитки и вылизывалась, умывалась, и кинулись к ней наперегонки. А кошка уже подчепурилась и спокойно сидела во всей своей красе на зеленой травке. Только уж когда псы были в трех шагах, я увидел, как она удивленно подняла брови: эт-то еще что такое? Главное, не шелохнулась даже и ушком не повела. Должно быть, она тоже свое кино смотрела или что-то вроде того.

И точно так же, как те две собаки, которые не знали, что им делать с кошкой, если она не убегает, Тарасюк и Безбородов сбавили скорость и растерянно остановились от меня шагах в трех.

– Ну и что дальше? – спросил я, стараясь говорить ледяным тоном.