Марина Ли - Детский мир

Молодой ученый рванул к раковине и, включив воду, принялся судорожно смывать с себя свою посиневшую кровь, понимая, что на коже не осталось ни ранения, нанесённого скальпелем, ни даже следа от шрама.

– Смирнов точно скажет, что я терминатор, – прошептал он и, поймав в зеркале свой испуганный, слегка обалдевший взгляд, рассмеялся.

Изначально, работая над проблемой Сулковского, Руслан стремился к одному: создать миниатюрную скорую помощь, робота быстрого реагирования, который будет летать по кровеносной системе и латать появившиеся дыры, возможно, предотвращать появление новых, очищать кровь, уничтожать следы медикаментозного вмешательства.

То, что сейчас жило какой-то своей самостоятельной жизнью в венах Стержнева и ещё одиннадцати человек, не было тем, что создал бывший эмэнэс. Это было что-то новое, в разы мощнее и самостоятельнее. Да, самостоятельнее. Этим роботам не нужно было отдавать приказаний и направлять на уборку или укрепление, они сами знали, что им надо делать, где и когда.

В качестве первого эксперимента Руслан ввёл себе клещевой боррелиоз. Невидимые борцы за Стержневское здоровье расправились с ним ещё на стадии инкубационного периода. С энцефалитом они расправились за сутки. Грипп, педикулез, сифилис, коклюш, менингит, ветряная оспа, ангина, герпес, ботулизм, гонорея – всё отскакивало от Стержнева, как твёрдый резиновый шарик от асфальта.

– СПИД, – пробормотал почти свихнувшийся от невозможности понять и осознать происходящее учёный. – Мне срочно нужен образец ВИЧ!

В голове зазвучали фанфары и трубы, а богатое воображение немедленно предоставило страничку из Википедии – почему именно из Википедии? – «Руслан Стержнев – человек, нашедший лекарство от СПИДа».

Мечте о славе и всемирном признании суждено было прожить ровно девять дней. Именно столько понадобилось для того, чтобы вывести новый образец нанороботов, которые исправно выполняли свои изначальные функции и ни в какую не соглашались становиться универсальным лекарством.

– Да что за нафиг! – возмущался Стержнев, раз за разом проводя опыт с образцами.

Он почти не спал, из еды в его желудке бывал только омерзительный растворимый кофе да шоколадные батончики из автомата в коридоре, но не мог понять, когда, а главное, что он сделал. Из-за чего обычные уборщики отходов превратились в гениальных и всемогущих врачей? Когда всё пошло не так?

От странного вируса все одиннадцать игроков избавились через сутки после того, как несостоявшийся изобретатель универсального лекарства пытался покончить жизнь самоубийством. Каждый из них обладал ускоренной регенерацией и полной нечувствительностью к любому из известных вирусов. Тогда Стержнев ещё только подозревал, что неизвестные вирусы им также не страшны, много позже он убедился, что так оно и есть.

В тот день, обводя взглядом одиннадцать изумлённых лиц, Руслан понял, что их жизнь изменилась навсегда. Понял и испугался так, как не боялся никогда за все свои прожитые двадцать девять лет.

– Чего он испугался? – пробормотала я, не замечая, что говорю вслух.

– А ты как думаешь? – Сергей, кажется, без труда отгадал, какой именно момент в книге вызвал моё оправданное недоумение. – Ты бы не испугалась на его месте?

И, не дав мне возможности задуматься, сам же начал отвечать на свой вопрос:

– Подумай сама. В один прекрасный день ты узнаёшь о том, что внутри тебя есть лекарство от всех болезней, фактически делающее тебя бессмертной… О чём это я? Тебе и представлять ничего не надо. Всё так и есть, – он подмигнул мне и указал глазами на книгу. – Ты можешь мне не верить, но всё, что там написано – чистая правда, имеющая к нам с тобой самое прямое отношение.

– Не факт, что эти ваши нанороботы во мне есть, – упрямо проворчала я. – Анализ крови я не делала, поэтому…

– Они есть, – он мягко улыбнулся. – Это неоспоримый факт… А анализ… Ну, что ж, анализ мы тебе, конечно, сделаем, если захочешь… Впрочем, сейчас же мы не об этом, а об удивительном лекарстве, которым ты не делишься со всем остальным миром… Не фыркай так, – Сергей рассмеялся, когда я собралась оспорить его последнее высказывание. – Когда ты так делаешь, то страшно на Деда становишься похожей, боюсь представить, что он скажет, узнав, как вы меня сделали. Нет, Оленька, – я вздрогнула, когда он ласково уменьшил моё имя, вздрогнула и загрустила, потому что так меня только Север называл. – Нет, не потому не делишься, что не хочешь. Ты просто не можешь этого сделать. Видишь ли, хорошо это или плохо, однако эти чудесные машинки работают так, как работают, только в твоей крови. Стоит их извлечь и передать другому носителю – сбой системы. А теперь, когда мы прояснили этот маленький нюанс, скажи мне, что сделают добрые люди, узнав, что ты самым коварным и жестоким образом украла у них бессмертие?