Марина Ли - Детский мир

В НИИ над владельцем команды дружно посмеялись, а затем посоветовали продать команду кому-то, кто хоть чуть-чуть разбирается в футболе, не вгонять многострадальную «Славу» ещё глубже в то место, где она и так находится не один десяток лет, купить пишущую машинку и заняться сочинительством в жанре «научная фантастика».

Посмеялись и долго еще после этого случая перекидывались ехидными шуточками, вспоминая наивного простофилю. А наивному простофиле было плевать, потому что его идея нашла неожиданный отклик в одном из младших научных сотрудников НИИ. Даже не так: юный учёный, которого звали Руслан Стержнев, был поражён, ослеплён, глубоко шокирован, если хотите, когда владелец их футбольной команды озвучил мысли, которыми Руслан не делился даже с собственным дневником.

«Не хлопай варежкой, – немедленно шепнул внутренний голос, – второго случая может не представиться».

– Господин Сулковский, – младший научный сотрудник выскочил в коридор вслед за раздосадованным представителем спорта.

– Что вам, юноша? Недостаточно повеселились за мой счёт?

– Я не веселился, – Руслан протянул тонкую руку и представился: – Стержнев, эмэнэс… И ваша идея не кажется мне ни смешной, ни глупой.

Сулковский удивлённо приподнял брови.

– Я согласен работать в этом направлении. У меня только одно условие.

– Какое же?

– Даже два, – исправился Стержнев. – Первое. Вы создаёте исследовательский фонд, и кроме меня к нему никто не будет иметь доступа… Простите, господин Сулковский, но я знаю, как быстро в нашей стране исчезают фондовые денежки… И второе. Все исследования будут строго засекречены, то есть никто кроме нас о них не должен знать.

Владелец «Славы» с минуту сверлил молодого человека странным тяжёлым взглядом, и за эту минуту Стержнев вспомнил обо всех странных слухах, которые ходили об этом невысоком полноватом человеке, и даже успел немного перетрусить. Наконец, Сулковский медленно опустил тяжёлые веки и, откинув полу пиджака, на мгновение мелькнув светло-коричневой кобурой на боку, засунул руку в карман брюк.

– Ладно, – кивнул он. – Я согласен. Но раз уж на то пошло, у меня тоже будет условие.

– И? – Стержнев нервно почесал ладонь.

– Если к началу следующего сезона ты не дашь мне результат, я тебя закопаю в землю. Живьём.

Молодой человек ни на секунду не усомнился, что выражение «закопать живьём в землю» в данный момент носит какое-то метафорическое значение, но появившийся было страх вдруг исчез.

– По рукам, – кивнул он. – Когда я могу начать?

– Вчера, – хмыкнул Сулковский. – Утряси тут все свои дела. В понедельник жду тебя в офисе. Оформим всё официально.

В понедельник, 27 октября, эмэнэс Руслан Стержнев вошёл в главный офис «Славы», ещё не зная о том, что именно этот день станет той самой точкой опоры, при помощи которой он перевернёт мир. Для города, для страны, для человечества, но, в первую очередь, для себя и ещё одиннадцати человек, которые были основным составом футбольной команды «Слава».

Конечно же, успех пришёл к нему не сразу. Не к началу следующего сезона и даже не к концу его, однако месяцы упорного труда, в конце концов, дали первый результат: миниатюрный робот, очищающий кровь от допинговых отходов, активно трудился в жилах всех одиннадцати игроков. В крови Руслана Стержнева он тоже был: будучи учёным от сердца, бывший эмэнэс не мог не использовать себя в качестве подопытного кролика.

Всё шло просто замечательно, теперь уже ничто не могло помешать победе «Славы», но за неделю до полуфинала случилась катастрофа. Лёшка Котов, капитан команды, постучал в комнату Стержнева часов в шесть утра. Из одежды на нём были только голубые боксеры и один шлепанец. На правой, бьющей ноге.

– Руслик, все плохо, – выдохнул он, стоило Руслану открыть дверь.

– То есть?

– Вот! – Котов потряс пробиркой, в которой плескалась золотистая жидкость. – Что это?

У капитана «Славы» была одна изумительная особенность: разговаривал он исключительно матом. Как-то во время одного из тренировочных матчей судья удалил его на второй минуте игры за нецензурную брань, но даже это не научило Лёшку подбирать слова.

– По-моему, это моча, – ответил Стержнев на поставленный вопрос. – Ты бы ею тут так не размахивал, а?

– Моча? А почему она жёлтая, умник? – Котов замысловато выругался и, перемежая свою короткую речь длинными матерными конструкциями, сообщил, что накануне, как он, Стержнев, и предписывал, вся команда дружно приняла выводящий раствор, чтобы избавиться от отработанных нанороботов. Это не было чем-то экстраординарным. Такую чистку Стержнев устраивал регулярно, два-три раза в месяц, чтобы избавиться от ненужных отходов и усовершенствовать процесс уничтожения улик. И процесс действительно уже почти дошёл до совершенства. На полный вывод нанороботов из крови требовалось не более шести-семи часов… Однако в этот раз роботы не вышли, окрасив мочу в ставший привычным голубой цвет. Они остались бродить где-то по спортивным венам футболистов.